215 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
лась мне благодаря этому письму. – Он похлопал по нагрудному карману. – Ты знаешь, в чем заклю-
чалась эта ошибка?
– Не в том, что ты полюбил ее… не в том, – ответил Катберт. – Это ка, тут никуда не денешь-
ся. – Катберт испытывал огромное облегчение: он мог не только произнести эти слова, он в них ве-
рил. Такой он мог принять Сюзан: не возлюбленной лучшего друга, девушкой, которую он сам воз-
желал при первой же встрече, но посланцем судьбы.
– Полюбить – это не ошибка, неверно думать, что любовь можно как-то изолировать от всего
остального. Пребывать в уверенности, что я смогу жить двумя жизнями, одной – с тобой и Элом, на-
шей работой, а второй – с ней. Я думал, эта любовь поднимет меня над ка точно так же, как крылья
поднимают птицу над теми, кто может убить и съесть ее. Ты понимаешь?
– Любовь ослепила тебя, – с необычайной мягкостью ответил Катберт. Куда только подевалась
злость, снедавшая его последние два месяца.
– Да, – с грустью признал Роланд. – Она ослепила меня… но теперь я прозрел. Прибавим ходу.
Я хочу покончить с этим как можно быстрее.
17
Они поднимались по проселочной дороге, где не так уж давно Сюзан (Сюзан, которая знала го-
раздо меньше как о происходящем в окружающем мире. так и о его устройстве) распевала «Беззабот-
ную любовь» под светом Целующейся Луны. Там, где дорога уперлась во двор Риа, они останови-
лись.
– Прекрасный вид, – пробормотал Роланд. – Отсюда видна вся пустыня.
– А вот то, что ближе, мне определенно не нравится, – возразил Катберт, сказав чистую правду.
Они видели неубранный огород с овощами-мутантами и торчащее над ним двухголовое пугало. Во
дворе росло одно дерево, листья которого уже пожелтели и свернулись в трубочки. За деревом стоя-
ла хижина, сложенная из неотесанных камней, над крышей торчала закопченная труба с нарисован-
ным на ней ярко-желтым шестигранником. У одной стены под хлипким навесом лежали дрова.
Роланд видел много таких хижин, по крайней мере три они миновали по дороге из Гилеада, но
только эта прямо-таки излучала зло. Он никого не видел, но чувствовал, что на них смотрят, за ними
наблюдают. Почувствовал это и Катберт.
– Надо ли нам приближаться к хижине? – Он шумно сглотнул слюну. – Въезжать во двор? По-
тому что… Роланд, дверь открыта. Ты видишь?
Он видел. Она словно ждала их. Словно приглашала войти, хотела, чтобы они сели с ней за
стол и позавтракали в ее компании.
– Оставайся здесь. – Он двинул Быстрого вперед.
– Нет. Я с тобой!
– Нет, прикрой мне спину. Если придется входить в хижину, я тебя позову… но если мне при-
дется войти, старуха, что живет здесь, испустит дух. Как ты и говорил, может, оно и к лучшему.
При каждом шаге Быстрого исходящее от хижины зло все сильнее давило на сердце и рассудок
Роланда. Да и запах стоял отвратительный – тухлого мяса и гниющих помидоров. И шел этот запах
как от хижины, так и от земли, на которой она стояла. С каждым шагом усиливался вой червоточины,
словно воздух вокруг хижины играл роль усилителя.
Сюзан приходила сюда одна, в темноте, думал Роланд. Я не уверен, что решился бы подняться
сюда ночью, даже с друзьями.
Он остановился под деревом, всмотрелся в открытую дверь, от которой его отделяли двадцать
шагов. Вроде бы разглядел часть кухни: ножки стола, спинку стула, закопченный очаг. Хозяйки он не
увидел. Но она была в доме. Роланд чувствовал, как ее взгляд ползает по нему, словно вошь.
Я не могу ее видеть, потому что она прикрывается колдовскими чарами, но она здесь.
А может, он видел ее. Воздух как-то странно мерцал справа от двери, словно подогретый. Ро-
ланду говорили, как бороться с этим трюком: повернуть голову и посмотреть уголком глаза, боковым
зрением. Что он и сделал.
– Роланд? – позвал его Катберт. – Пока все нормально, Берт. – Что он говорил, значения сейчас
не имело, потому что… да! Мерцание исчезло, он увидел силуэт женщины. Может, это игра вообра-
жения, но…
В тот самый момент, словно поняв, что тайное становится явным, мерцание сдвинулось