36 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
– Берегись! – крикнул Эдди. – Помогите мне! Скорее! Я думаю, он сейчас отключится!
Джейк резко повернулся к стрелку и увидел, что лицо у того побелело как мел. Один уголок рта
дергался, словно зацепленный рыболовным крючком.
– Джонас, Рейнолдс и Дипейп, – произнес он. – Большие охотники за гробами. И она. Коос.
Именно они. Именно они…
По телу Роланда, стоящего на крыше монопоезда в разбитых пыльных сапогах, пробежала
дрожь. Невероятная печаль отразилась на лице.
– О, Сюзан, – прошептал он. – О, дорогая моя.
2
Они его поймали, подхватили на руки, уберегли от падения. Стрелка бросило в жар от чувства
вины и презрения к себе. Что он такого сделал, чтобы его оберегали с таким рвением? Всего лишь
жестоко вырвал из привычной жизни, точно так же, как садовник вырывает с грядок сорняки.
Он попытался сказать им, что с ним все в порядке, что они могут отойти, что он в норме, но ни
слова не сорвалось с губ. Этот ужасный вибрирующий звук перенес его в далекое прошлое, в каньон
к западу от Хэмбри. Дипейп, Рейнолдс и старый хромоногий Джонас. Но более всего он ненавидел
женщину с холма, черной ненавистью, на какую только способен очень молодой мужчина. Да, теперь
ему не оставалось ничего другого, он мог только ненавидеть. Тогда у него разбилось сердце. И те-
перь, по прошествии стольких лет, ему вроде бы открылась истина: разбитые сердца склеиваются
вновь, и ничего ужаснее не может выпасть на долю человека.
Моя первая мысль – он лгал в каждом слове, этот страшный калека со зловещим взглядом…
Чьи слова? Из какого стихотворения?
Он не помнил, но знал, что и женщины тоже могут лгать. Женщины, которые прихрамывали, и
улыбались, и видели слишком много за свою долгую жизнь. Не важно, кто написал эти строки, глав-
ное – слова эти соответствовали действительности. Ни Элдред Джонас, ни старая карга с холма не
служили Мартену, ни даже Уолтеру… но и они олицетворяли собой зло.
Потом, после… в каньоне к западу от города… этот звук… звук и крики раненых людей и ржа-
ние лошадей… и единственный раз на его памяти замолчал даже говорливый Катберт.
Но случилось все это очень давно, в другой реальности. Здесь же вибрирующий звук или про-
пал, или временно ушел за порог чувствительности человеческого уха. Они его еще услышат. Он
знал это точно. Знал и о том, что однажды уже прошел дорогой, ведущей в ад.
Роланд оглядел своих спутников, выдавил из себя улыбку. Они заметили, что уголок рта уже не
дрожит, – добрый знак.
– Со мной все в порядке. Но послушайте меня внимательно: мы очень близко от того места, где
заканчивается Срединный мир, очень близко от того места, где начинается Крайний мир. Первый
этап нашего великого похода окончен. Мы прошли его с честью. Мы запомнили лица наших отцов.
Все – испытания мы встречали плечом к плечу и не подводили друг друга. Но сейчас мы подошли к
червоточине, а потому требуется предельная осторожность.
– Червоточине? – Джейк нервно огляделся.
– Так называется место, где ткань реальности истончается до предела. Их стало больше с тех
пор, как Темная Башня начала терять силу. Помнишь, что мы видели под нами, когда выезжали из
Лада?
Они мрачно кивнули, вспомнив спекшуюся в черное стекло землю, древние трубы, мерцающие
сиреневым ведьминым огнем, бесформенных птиц-мутантов с крыльями, напоминающими большие
кожаные паруса. Роланду внезапно стало невмоготу. Ну что они сгрудились вокруг него и смотрят,
как на забулдыгу, которого сшибли с ног в пьяной драке в баре.
Он протянул руки своим друзьям, новым друзьям. Эдди взялся за них и помог, ему подняться.
Невероятным усилием воли стрелок заставил себя не покачнуться, твердо встал на ноги.
– Кто такая Сюзан? – спросила Сюзанна. По наморщенному лбу чувствовалось, что она взвол-
нована, и скорее всего не только совпадением имен.
Роланд посмотрел на нее, потом на Эдди, Джейка, присевшего, чтобы почесать Ыша за ухом.
– Я вам расскажу, но сейчас не время, да и место неподходящее.
– Ты постоянно это повторяешь, – заметила Сюзанна. – Опять хочешь отстраниться от нас, так?
Роланд покачал головой.