моей вине.
– Да, по твоей! Я только со злости поехала с ними. Почему тебя не было в отеле, когда я
вернулась?
– Ты же обещала своим идиотам поужинать с ними.
Смутившись, она не сразу нашлась что ответить.
– Я это сделала только потому, что, вернувшись, не застала тебя.
– Хорошо. Не будем больше говорить об этом. Тебе было весело.
– Нет.
Взволнованная, гневная, задыхающаяся, она стояла перед ним во мраке мягкой синей ночи;
лунный свет играл в ее волосах, а вишнево-красные. губы на бледном, смелом лице казались
почти черными. Стоял февраль 1939 года. В Париже придет не – отвратимое – медленно,
исподволь, со всей мелкой ложью, унижениями и дрязгами; ему хотелось расстаться с ней
прежде, чем все это начнется… но пока они еще здесь… осталось так немного дней.
– Куда ты намерен ехать? – спросила она.
– Никуда. Просто хотел немного покататься.
– И я с тобой.
– А как на это посмотрят твои идиоты?
– Я уже простилась с ними. Сказала, что ты меня ждешь.
– Тоже неплохо, – проговорил Равик. – Ты сообразительный ребенок. Погоди, я подниму
верх.
– Не надо. Я в теплом пальто. И давай поедем помедленнее. Мимо всех этих кафе, где сидят
люди, у которых только одна забота – быть счастливыми и не искать никаких доводов в свое
оправдание.
Она скользнула на сиденье рядом с Равиком и поцеловала его.
– Я первый раз на Ривьере, Равик, – сказала она. – Пойми меня. Впервые мы по-настоящему
вместе, и ночи больше не холодные, и я счастлива.
Он вырулил из густого потока машин, миновал отель «Карлтон» и направился в сторону
Жюан-ле-Пен.
– Впервые, – повторила она. – Да, впервые, Равик. И я заранее знаю, что ты мог бы мне
сказать, и все это будет не то.
Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
– Забудь о том, что было сегодня! И никогда больше не вспоминай! Знаешь, ты чудесно
водишь машину. Ты просто великолепно проехал сейчас по городу. Эти идиоты говорят то же
самое. Вчера они видели тебя за рулем… С тобой жутко… У тебя нет прошлого. Я о тебе ничего
не знаю. О жизни этих идиотов мне известно в сто раз больше, чем о твоей. Как ты думаешь, тут
где-нибудь можно найти рюмку кальвадоса? Я так переволновалась сегодня, мне хочется
кальвадоса. С тобой очень трудно жить.
Машина мчалась по шоссе, как низко летящая птица.
– Не слишком быстро? – спросил Равик.
– Нет. Поезжай быстрее. Так, чтобы ветер пронизывал меня, словно листву дерева. Как
свистит в ушах ночь! Любовь изрешетила меня насквозь, мне кажется, я могу заглянуть внутрь
себя. Я так люблю тебя, и сердце мое разметалось, как женщина под взглядом мужчины на
пшеничном поле. Мое сердце так бы и распласталось сейчас по земле, по лугу. Так бы и
распласталось, так бы и полетело. Оно сошло с ума. Оно любит тебя, когда ты ведешь машину.
Давай больше не вернемся в Париж. Украдем чемодан с бриллиантами, ограбим банк, уведем
машину и забудем о Париже.
Равик остановился перед небольшим баром. Шум мотора смолк, и сразу же издалека
