XVI
Свет. Снова и снова свет. Белой пеной он прилетел с горизонта, где глубокая синева моря
сливалась с легкой голубизной неба; он прилетал – сама бездыханность и вместе с тем глубокое
дыхание; вспышка, слитая воедино с отражением… Нехитрое, первозданное счастье – быть
таким светлым, так мерцать, так невесомо парить…
Как он сияет над ее головой, подумал Равик. Точно бесцветный нимб! Точно даль без
перспективы. Как он обтекает ее плечи! Молоко земли Ханаанской, шелк, сотканный из лучей!
В этом свете никто не наг. Кожа ловит его и отбрасывает, как утес морскую волну. Световая
пена, прозрачный вихрь, тончайшее платье из светлого тумана…
– Сколько мы уже здесь живем? – спросила Жоан.
– Восемь дней.
– Они словно восемь лет, тебе не кажется?
– Нет, сказал Равик. – Словно восемь часов. Восемь часов и три тысячи лет. На том месте,
где ты стоишь, три тысячи лет назад точно так же стояла молодая этрусская женщина… А из
Африки точно так же дул ветер и гнал перед собой свет через море.
Жоан примостилась около него на скале.
– Когда мы вернемся в Париж?
– Это выяснится сегодня вечером в казино.
– Мы выиграли?
– Недостаточно.
– Ты играешь так, будто играл всю жизнь. Может быть, так оно и есть? Я ведь ничего о тебе
не знаю. Почему крупье рассыпался перед тобой в любезностях? Словно ты военный магнат.
– Он принял меня за какого-то военного магната.
– Неправда. Ты тоже узнал его.
– Из вежливости сделал вид, что узнал.
– Когда ты был здесь в последний раз?
– Не знаю. Много лет назад. Ты уже загорела! Тебе это идет.
– Значит, мне надо всегда здесь жить.
– А ты хотела бы?
– Всегда здесь жить? Нет. Но я хотела бы всегда жить так, как живу сейчас. – Она откинула
волосы назад. – Тебе это, конечно, кажется очень легкомысленным, правда?
– Нет, почему же?
Она с улыбкой повернулась к нему.
– Я знаю, любимый, это легкомысленно, но, Боже мой, в нашей проклятой жизни было так
мало легкомыслия! Война, голод – всего было вдоволь. А перевороты, а инфляция… Но
уверенности, беззаботности, покоя и свободного времени у нас не было никогда. А теперь ты
говоришь, что снова надвигается война. Нашим родителям и вправду жилось легче, чем нам с
тобой, Равик.
– Да, легче.
– Господи, ведь у нас только одна жизнь, она коротка, она быстротечна… – Жоан прижала
ладони к горячему камню. – Наверно, я пустая женщина, Равик. Живу в историческую эпоху, а
меня это нисколько не трогает. Я хочу счастья, хочу, чтобы жизнь не была такой трудной и
мучительной. Больше ничего.
– А кто этого не хочет, Жоан?
– Ты тоже хочешь?
