– Хорошо, – сказал он. – Если вам так трудно, пришлете мне деньги после.
– Вовсе не трудно. Хотя ваше требование было для меня совершенно неожиданным. И,
кроме того, во всем должен быть порядок.
– Хорошо, сделаем так ради порядка, но это не меняет дела.
– Нет, меняет.
– Результат остается тот же, – сказал Равик. – А теперь извините меня. Хочется выпить
водки. Прощайте.
– Прощайте, – оторопело ответил Дюран.
– Почему бы вам не поехать со мной, Равик? – улыбаясь спросила Кэт.
Стройная и высокая, она стояла перед ним, заложив руки в карманы пальто. Вся ее фигура
дышала спокойствием и уверенностью.
– В Фьезоле, наверно, уже расцвели форситии. Стена садовой ограды вся в желтом пламени.
Камин, книги, покой.
На улице прогрохотал грузовик. В маленькой приемной клиники задребезжали стекла в
рамках – на стенах висели фотографии Шартрского собора.
– По ночам тишина… Все далеко-далеко… – сказала Кэт. – Разве плохо?
– Очень даже хорошо, но, боюсь, это не по мне.
– Почему?
– Покой хорош, когда ты сам спокоен. Только тогда.
– Разве я спокойна?
– По крайней мере, вы знаете, чего хотите. А это почти одно и то же.
– А вы разве не знаете, чего хотите?
– Я вообще ничего не хочу.
Кэт не спеша застегивала пальто.
– Так что же это у меня, Равик? Счастье или отчаяние?
Он нетерпеливо улыбнулся.
– Вероятно, и то и другое. Так бывает часто. Об этом не следует слишком много
размышлять.
– Что же тогда следует?
– Радоваться.
Она с недоумением посмотрела на него.
– А можно радоваться одной?
– Нет. Для этого всегда нужен еще кто-то. Он помолчал. К чему я все это говорю? – подумал
он. Вялая предотъездная болтовня. Обычная неловкость перед расставанием. Постные
проповеди.
– Я говорю не о том маленьком счастье, о котором вы как-то упоминали, – сказал он. –
Такое расцветает везде, как фиалки вокруг сгоревшего дома. Дело в другом: кто ничего не ждет,
никогда не будет разочарован. Вот хорошее правило жизни. Тогда все, что придет потом,
покажется вам приятной неожиданностью.
– Это неверно, – возразила Кэт. – Так кажется, лишь когда ты болен. А встанешь, начнешь
ходить – и думаешь совсем по-другому. Хочется большего.
Ее лицо было освещено косым лучом света, падавшим из окна. Глаза оставались в тени, и
только рот одиноким цветком расцветал на фоне бледных щек.
– Есть у вас врач во Флоренции? – спросил Равик.
– Нет. А разве мне нужен врач?
– Может понадобиться. Мало ли что бывает. Я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что у
