Равик взял со стола принесенную бутылку кальвадоса и вытащил пробку. Потом достал
рюмку и налил ее дополна.
– Возьми, – сказал он. – Выпей.
Жоан отказалась.
– Не поможет. Иной раз пьешь, и не помогает. Часто вообще ничего не помогает. Сегодня
вечером мне не хочется идти туда, к этим идиотам.
– Тогда оставайся.
– А потом?
– Позвонишь и скажешь, что больна.
– Но ведь завтра-то придется пойти. Так ведь еще хуже.
– Ты можешь проболеть несколько дней.
– Ничего от этого не изменится. – Она посмотрела на него. – Что со мной? Что со мной,
любимый?.. Может быть, дождь? Или эта промозглая мгла? Иной раз кажется, будто лежишь в
гробу. Тонешь в серых предвечерних часах. Только что в этом маленьком ресторане я забыла обо
всем, я была счастлива с тобой… Зачем ты заговорил о том, что люди покидают друг друга?
Ничего не хочу об этом знать, ничего не хочу слышать! Это нагоняет тоску, вдруг возникают
беспокойные видения, хочется куда-то бежать… Я знаю, ты не хотел сказать ничего плохого, но
мне больно. Очень больно. А тут еще дождь и темнота. Тебе это не знакомо. Ты сильный.
– Сильный? – переспросил Равик.
– Да.
– Откуда ты знаешь?
– Ты никогда ничего не боишься.
– Я уже ничего не боюсь. Это не одно и то же, Жоан.
Не слушая его, она широкими шагами ходила из угла в угол, и казалось, комната для нее
слишком мала. Она всегда ходит так, словно идет навстречу ветру, подумал Равик.
– Я хочу бежать от всего, – сказала она. – От этого отеля, от ночного клуба, от липких
взглядов. Только бы уйти! – Она остановилась. – Равик, неужели мы должны жить так, как
живем сейчас? Разве мы не можем жить как другие люди, которые любят друг друга? Проводить
вместе вечера, иметь собственные вещи, наслаждаться покоем… Не сидеть вечно на чемоданах,
забыть эти пустые дни в гостиничных номерах, где чувствуешь себя такой чужой…
Лицо Равика казалось непроницаемым. Вот оно, подумал он, нисколько не удивившись. Он
давно ждал такого разговора.
– Жоан, ты и в самом деле считаешь, что мы сможем так жить?
– А что нам мешает? Ведь у других все это есть! Им тепло, они всегда вместе, живут в своих
квартирах… Закроешь дверь – и конец беспокойству, оно уже не просачивается сквозь стены,
как здесь.
– Ты в самом деле так считаешь? – повторил Равик.
– Конечно.
– Маленькая уютная квартирка с маленьким уютным обывательским счастьем. Маленький
уютный покой на краю вулкана. Ты в самом деле считаешь это возможным?
– Можно бы подыскать другие слова, – печально проговорила она. – Не такие
презрительные. Когда любят, находят иные слова.
– Не в словах дело, Жоан. Неужели ты всерьез так думаешь? Ведь мы не созданы для такой
жизни.
Она остановилась перед ним.
– Неправда, я создана.
Равик улыбнулся. В его улыбке были нежность, ирония и грусть.
