Часть IV - Колдун и кристалл

Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»

Настоящая любовь, как любой другой тяжелый наркотик, к которому развивается привыкание,

скучна… как только открытие сделано, поцелуи быстро плесневеют, а ласки надоедают… Разумеет-

ся, речь идет не о тех, кто разделяет эти поцелуи, кому предназначены эти ласки, от которых окружа-

ющий мир становится красивее и ярче. Как и в случае с тяжелым наркотиком, настоящая первая лю-

бовь по большому счету интересна только ее пленникам.

И как любой тяжелый наркотик, к которому развивается привыкание, настоящая первая любовь

опасна.

Некоторые называли Охотничьей последнюю луну лета, другие считали ее первой луной осени.

Как бы то ни было, восход Охотничьей Луны воспринимался как сигнал к переменам в размеренной

жизни феода. Мужчины, выходя в море, поддевали свитер под непромокаемые куртки, потому что

ветер свежел и становился гораздо холоднее. В больших яблоневых садах феода к северу от Хэмбри

(и в маленьких садах, принадлежащих Джону Кройдону Генри Уэртнеру Джейку Уайту и замкнутой,

но богатой Корал Торин) появлялись сборщики яблок со своими лесенками. За ними следовали теле-

ги, уставленные пустыми бочонками. Заработали яблочные прессы и давильни, особенно самая

большая, в миле от Дома-на-Набережной, окутались сладковатым запахом. Вдали от берега Чистого

моря дни по-прежнему стояли теплые, небо оставалось безоблачным, но настоящая летняя жара ушла

вместе с Мешочной Луной. Последний укос начался и закончился на одной неделе. Как всегда, сена

он дал совсем ничего, и ранчеры и арендаторы дружно ругали его, чесали в затылке и задавались во-

просом, а стоило ли корячиться… но знали, что стоило, потому что в конце концов приходил холод-

ный, дождливый март, когда сеновалы и амбары быстро пустели. В огородах феода, больших – на

ранчо, маленьких – у арендаторов, крохотных клочках земли – у горожан, появлялись мужчины, жен-

щины и дети в старой одежде, сапогах, сомбреро. Штанины они крепко завязывали у щиколоток, по-

тому что в пору Охотничьей Луны начинался исход скорпионов и змей из пустыни на восток. И к

тому времени как начинал расти полумесяц Демонической Луны, убитые гремучие змеи рядком ви-

сели на коновязи как у «Приюта путников», так и напротив, у продовольственного магазина. Другие

заведения тоже украшали коновязи змеями, но приз за максимальное число шкур, который вручали

на празднике Жатвы, всегда доставался «Приюту» или магазину. В полях и садах женщины, которые

повязывали головы платками и носили на груди амулеты, обеспечивающие щедрый урожай, напол-

няли корзину за корзиной. Убрали последний помидор, потом огурец, кукурузу, наконец, минго. За

ними, по мере того как дни становились короче и приближались осенние дожди, подходила пора ка-

бачков, моркови, тыкв и картофеля. В Меджисе сбор урожая начался, когда Охотничья Луна превра-

тилась в полумесяц, который каждую звездную ночь поглядывал кончиками на восток, за бескрайнее

море, где не бывали ни один мужчина, ни одна женщина Срединного мира.

Те, кто попал в сети тяжелых наркотиков, будь то героин, дьявольская трава, настоящая лю-

бовь, зачастую пытаются сохранить шаткое равновесие между секретностью и экстазом, шагая по ка-

нату жизни. Сохранить равновесие, удержаться на канате сложно даже при ясной голове, а уж в со-

стоянии эйфории практически невозможно. И уж совершенно невозможно, если речь идет о длитель-

ном промежутке времени.

Роланд и Сюзан пребывали в эйфории. Спасало их лишь одно: они знали об этом. Да и секрет

этот им предстояло хранить не вечно, а лишь до ярмарки Жатвы. А то и меньше, если Большие охот-

ники за гробами перейдут к решительным действиям раньше. Первый ход могли сделать и другие иг-

роки, думал Роланд, но при любом раскладе не обошлось бы без Джонаса и его людей. И они пред-

ставляли собой наибольшую опасность для юношей из Привходящего мира.

Роланд и Сюзан соблюдали осторожность, максимальную осторожность, на которую способны

пребывающие в эйфории юноша и девушка. Никогда не встречались в одном месте дважды кряду,

никогда не таились, направляясь на встречу. В Хэмбри всадники считались частью пейзажа, но вот