Часть IV - Колдун и кристалл

Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»

трации воли. Именно на это реагировал магический кристалл – на сконцентрированную волю. А

мысли об этой шлюхе и ее молодом любовнике отвлекали Риа, злили, не давали сосредоточиться на

главном. Вот розовый туман внутри шара и не рассеивался. Злость мешала ей увидеть сокрытое ту-

маном.

– Как я смогу заставить его открыться? – спросила Риа женщину на луне. – Скажи мне! Скажи!

Но Охотница ничего ей не сказала, и Риа ушла в хижину, посасывая кровоточащие костяшки

пальцев.

Масти увидел ее и забился в зазор между трубой и ящиком для дров.

Глава вторая. ДЕВУШКА У ОКНА

Охотница начала «набивать живот», как говорили старожилы: даже в полдень луна виднелась в

небе, поблескивая в ярком осеннем свете. Перед различными заведениями вроде «Приюта путников»

и на открытых верандах хозяйских домов на больших ранчо вроде «Рокинг Б» Ленджилла или «Ле-

нивой Сюзан» Ренфрю начали появляться одетые в лохмотья пугала с набитыми соломой головами.

Обязательно в сомбреро и с корзиной, наполненной дарами нового урожая в руках. Каждое пугало

смотрело на пустеющие поля белыми, вышитыми стежками глазами.

Телеги с кабачками забили дороги. Ярко-оранжевые тыквы и мешки с морковью перекочевали

в сараи. На полях полным ходом убирали картофель. Деревянные фигуры Хранителей на крыльце

продовольственного магазина в Хэмбри украсили «урожайные» амулеты.

По всему Меджису девушки шили праздничные наряды для ночи Жатвы (и плакали над ними,

если что-то не получалось), мечтая о юношах, с которыми они будут танцевать в павильоне «Зелено-

го сердца». Их младшие братья с трудом засыпали, думая о тех играх, развлечениях и призах, кото-

рые сулил им карнавал. Даже родители иногда лежали без сна, несмотря на гудящие руки и ноющие

от тяжелой работы спины, предвкушая радости ярмарки Жатвы.

Лето ушло, взмахнув напоследок зеленым подолом: пришла пора сбора урожая.

Риа плевать хотела на праздничные танцы и карнавальные игры, но спалось ей не лучше тех,

кто никак не мог дождаться ярмарки Жатвы. Чуть ли не каждую ночь она до рассвета лежала без сна,

голова ее гудела от ярости. Незадолго до той ночи, когда Джонас держал совет с канцлером Райме-

ром, она решила напиться, дабы спиртное принесло желанное забытье. И настроение у нее отнюдь не

улучшилось, когда она обнаружила, что бочонок с грэфом практически пуст: воздух вновь огласили

ругательства.

Она уже собралась выдать новую порцию, когда ее осенила идея. Изумительная идея. Блестя-

щая идея. Она хотела, чтобы Сюзан Дельгадо отрезала себе волосы. Не отрезала, хотя Риа по-преж-

нему не понимала, в чем причина. Зато она узнала о девушке кое-что интересное, не так ли? Кое-что

интересное, нет, очень интересное, более чем.

Риа не собиралась идти с имеющимися у нее сведениями к мэру Торину: почему-то она надея-

лась, глупо, по-детски, что мэр забыл и о ее существовании, и о том, что вручил ей на хранение чу-

десный хрустальный шар. А вот насчет девушкиной тетки… Допустим, Корделия узнает, что ее пле-

мянница не только потеряла невинность, но и все более уподобляется шлюхе? Риа не думала, что

Корделия помчится к мэру… женщина эта, конечно, ханжа, но далеко не дура… однако неплохо

запустить кота в голубятню, не так ли?

– Мяу!

Масти, стоявший в полоске лунного света, словно понял, что хозяйка думает о кошках. Он

смотрел на нее с надеждой и недоверием. Риа, отвратительно улыбаясь, раскрыла ему объятия:

– Иди ко мне, мой драгоценный! Иди ко мне, мой сладенький!

Масти, поняв, что все обиды забыты, поспешил на руки Риа, громко замурлыкав, когда Риа на-

чала вылизывать его мордочку старым желтоватым языком. В ту ночь ведьма с Кооса впервые за не-

делю крепко спала, а когда утром взяла в руки магический кристалл, розовый туман сразу рассеялся.