237 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
Ален бросил на него злобный взгляд:
– Может, выроешь ее сам? Чтобы точно знать, что глубина – как надо?
Это червоточина, подумал Катберт. Она действует и на него.
– Нет, Эл, – ответил он. – Для слепого недоумка у тебя получается даже очень хорошо. Продол-
жай.
Ален еще какое-то мгновение сверлил его тем же взглядом, потом заулыбался и вернулся к пре-
рванному занятию.
– Ты умрешь молодым, Берт.
– Да, скорее всего. – Катберт тоже опустился на колени и последовал за Аденом, заполняя ка-
навку порохом из мешка, стараясь не обращать внимания на назойливый «голос» червоточины. Нет,
порох, пожалуй, не выдует, разве что ураганным ветром. А вот если пойдет дождь, ветки не защитят.
Если пойдет дождь… Не думай об этом, приказал он себе. Это ка. Канавки по обе стороны тропы они
засыпали порохом за десять минут но обоим казалось, что времени на это у них ушло гораздо
больше. И лошади придерживались того же мнения. Они били копытами, на всю длину натянув по-
водья, прижав уши к голове, выкатив глаза. Катберт и Ален отвязали их, вскочили в седла. Катберту
показалось, что его конь дрожит как лист на ветру.
Невдалеке солнечные лучи отражались от металла. Цистерны у Скалы Висельников. Их поста-
вили предельно близко к выпирающей из земли глыбе песчаника, но солнце стояло в зените, и тени
от скалы не хватало, чтобы накрыть все цистерны.
– Я просто не могу в это поверить, – покачал головой Ален. Они направлялись назад, к «Полосе
К», огибая Скалу Висельников по широкой дуге, чтобы их не увидели. – Должно быть, они держат
нас за слепых.
– Они держат нас за глупцов. – ответил Катберт, – хотя, полагаю, это одно и то же. – Теперь,
когда каньон Молнии остался далеко позади, его так и распирало от облегчения. Неужели они соби-
раются войти в каньон? Действительно войти, оказаться в нескольких ярдах от этой проклятой лужи?
Он не мог в это поверить… и заставил себя напрочь забыть об этом, потому что иначе пришлось бы
поверить.
– Новые всадники направляются к Скале Висельников. – Ален указал на леса за каньоном. – Ты
их видишь?
На таком расстоянии всадники не превышали размером муравья, но Берт видел их хорошо.
– Меняют охрану, главное, чтобы они нас не увидели… как думаешь, смогут разглядеть?
– Оттуда? Вряд ли.
Мысленно Катберт с ним согласился.
– Они все попадут в каньон на день Жатвы, так? – спросил Ален. – Загнать туда малую часть –
невелика польза.
– Да… я думаю, все они там окажутся.
– А Джонас и его дружки?
– И они тоже.
На них надвигалась полоса Плохой Травы. Ветер дул им в лицо, заставляя глаза слезиться, но
Катберт не видел в этом ничего плохого. Наоборот. «Голос» червоточины, спасибо ветру, заметно
ослабел. Еще немного, и он пропадет полностью. Именно этого и не хватало Катберту для полного
счастья.
– Ты думаешь, мы выберемся оттуда, Берт?
– Сие мне неведомо, – ответил Катберт, вспомнил о засыпанных порохом канавках под сухими
ветками и улыбнулся. – Но вот что я тебе скажу, Эл: они точно узнают, что мы там побывали.
8
В Меджисе, как и в любом другом феоде Срединного мира, последняя неделя перед Ярмаркой
посвящалась политике. Влиятельные люди съезжались со всех концов феода, одно совещание сменя-
лось другим, подготавливая главное событие – Форум феода, который по традиции проходил в день
Жатвы. Сюзан участвовала во всех этих мероприятиях, живое доказательство того, что у мэра есть
еще порох в пороховницах. Присутствовала и Олив, раз за разом выпивая до дна чашу унижения.
Они сидели по обе стороны стареющего петушка. Сюзан наливала кофе. Олив раздавала пирожные.
Обе с благодарностью выслушивали хвалебные отзывы о качестве еды и напитков, к приготовлению