24 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
час как знает.
– Блейн, я появляюсь раз в минуту, дважды каждое мгновение, но ни разу в сто тысяч лет. Что
я?
Итак, поединок будет продолжаться, поняла Сюзанна. Роланд будет загадывать загадки, а
Блейн не задумываясь их отгадывать, эдакий всевидящий, всезнающий бог. Сюзанна сидела, сцепив
на коленях похолодевшие руки, наблюдая, как Зеленая точка приближается к Топике, месту, где
оканчивался монорельс, месту, где могла оборваться тропа их
ка-тета.
Она думала о Песьем водопа-
де, о каменных головах, выступающих из бешеного, бурлящего потока под звездным небом. Думала
об их глазах. Их ярко-синих глазах.
Глава третья. ПРИЗОВОЙ ГУСЬ
1
Эдди Дин, который не знал, что Роланд иногда держит его за
ка-мей,
то есть за дурачка в их
ка-
тете,
слышал все и одновременно ничего не слышал, видел все – и ничего не видел. С начала состя-
зания если что и произвело на него впечатление, так это огненные стрелы, вылетевшие из глаз камен-
ных псов. Прикрывая глаза от нестерпимого блеска лучей, он думал о Портале Луча и Поляне Медве-
дя, о том, как он приложил ухо к земле и услышал далекое урчание могучих механизмов.
Наблюдая за вспыхнувшими стазами псов, слушая, как Блейн подпитывает энергией аккумуля-
торы, готовясь к последнему рывку через Срединный мир, Эдди думал:
Нет тишины в холлах мерт-
вых, не все еще порушено. Даже теперь часть наследия древних еще функционирует. Вот это дей-
ствительно ужасно, не так ли? Да. Вот в чем весь ужас.
На короткое время Эдди оставался со
своими друзьями не только телом, но и мыслями. А потом вновь отсек от себя реальность.
Эдди в
улете,
сказал бы Генри,
не надо его трогать.
Опять перед его мысленным взором возник Джейк с
кремнем и огнивом. Застыл на секунду или две, как шмель над благоухающим нектаром цветком, а
затем Эдди отогнал его прочь. Потому что вспомнить он хотел другое. И образ Джейка с кремнем и
огнивом лишь помогал вспомнить это другое, направлял его к другой двери вроде тех, что встрети-
лись им на берегу Западного моря, или той, что он расчистил в грязи говорящего кольца, перед тем
как они «извлекли» Джейка… только дверь эта находилась в его голове. А то, что ему требовалось, –
за дверью. И он… в определенном смысле… ковырялся в замке. Торчал, на языке Генри. Старшему
брату нравилось унижать его (в конце концов Эдди понял, в чем причина: Генри боялся его и завидо-
вал), но Эдди навсегда запомнил один случай, когда Генри потряс его, сказав о нем добрые слова.
Не
просто
добрые – хвалебные.
Их компания сидела в проулке за «Дали», некоторые сосали «попсиклс». кто-то ел «худзи ро-
кетс», кто-то курил сигареты из пачки «Кента», которую Джимми Полине, Джимми Полио, так его
звали из-за изуродованной в результате болезни ступни, украл с туалетного столика матери. Генри,
естественно, был среди тех, кто курил.
В компании, вернее, банде, к которой принадлежал Генри (и Эдди тоже, как его младший брат)
существовал свой «птичий» язык, с особыми терминами, владение которым свидетельствовало о при-
надлежности к их пародии на
ка-тет.
В шайке Генри не били –
гнали домой с гребаным пером в зад-
нице.
С девчонками не перепихивались –
затрахивали паскуд до слез.
Не обдалбливались –
торчали
до усрачки.
С другими бандами не дрались –
нарывались на гребаное падло.
В тот день речь шла о
том, с кем бы каждый хотел быть, если б пришлось нарваться на гребаное падло. Джимми Полио
(ему пришлось говорить первым, потому что он притащил сигареты, по местной терминологии –
гре-
баные канцероноски
) высказался за Шкипера Браннигэна, потому что, по мнению Джимми, Шкипер
никого не боялся. Одни раз, сказал Джимми, Шкипер так разозлился на учителя на танцах в школе в
пятницу вечером, что вышиб из него все дерьмо. Погнал
гребаного говнюка
домой с пером в заднице.
Поэтому он и остановил свой выбор на Шкипере Браннигэне.
Все внимательно слушали, согласно кивая головами, ели «рокетсы», посасывали «попсиклсы»,
курили «кенты». Все знали, что Шкипер Браннигэн гребаный сосунок, а Джимми несет околесицу, но
никто ничего не сказал. Господи, естественно, не сказал. Если б они не притворялись, что верят вы-
думкам Джимми, никто бы не стал притворяться, что верит их выдумкам.
Томми Фредерике высказался за Джона Парелли. Джорджи Пратт – за Кзабу Драбника, которо-