Часть IV - Колдун и кристалл

Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»

Рейнолдс и Сюзан наискось пересекли Спуск, держа курс на дворец мэра. Добравшись до Дома-

на-Набережной, Шими спешился за аркой, ведущей во двор, не зная, что делать дальше. В том, что

они приехали сюда, сомнений у него не было: он видел жеребца Сюзан, Пилона, и лошадь плохого

Охотника за гробами. Стреноженные, они стояли бок о бок в тени и изредка ржали, вскидывая голо-

вы.

Что же делать? Всадники появлялись из-под арки и исчезали за ней, главным образом седоволо-

сые ковбои, слишком старые, чтобы отправиться с Ленджиллом. Никто из них не обращал ни малей-

шего внимания на недоумка из салуна и его мула. А вот Мигуэль обратил бы, и Шими это знал. Ста-

рый музыкант никогда не любил его, держал за вора и, увидев мальчика на побегушках Корал во дво-

ре дворца, незамедлительно шуганул бы его.

Нет, не выгонит, мрачно подумал Шими. Сегодня не выгонит, сегодня я не позволю ему помы-

кать мной. Я не уйду, даже если он заорет.

Но если старик заорет и поднимет тревогу, что тогда? Плохой Охотник за гробами может прий-

ти и убить его. Шими без колебания пожертвовал бы собой ради своих друзей, если б его смерть при-

несла хоть какую-то пользу. А чем он им поможет, умерев на брусчатке двора Дома-на-Набережной?

Вот он и стоял под холодным солнечным светом, переминаясь с ноги на ногу, жалея о том, что

ему не хватает ума составить хоть какой-то план действий. Прошел час, два. Время текло медленно,

Шими все больше злился на себя. Он чувствовал, что шансы помочь Сюзан уменьшаются с каждой

уходящей минутой, но по-прежнему не знал, что ему делать. В какой-то момент он услышал, как на

западе громыхнуло, словно оттуда донесся громовой раскат… хотя откуда взяться грому в ясный

осенний день?

Шими уже собрался рискнуть и войти во двор… может, там никого нет, может, он сумеет про-

браться в дом незамеченным… когда из конюшен вышел человек, которого он боялся больше всего.

Обвешанный амулетами, очень пьяный, Мигуэль Торрес добрался до середины двора, не по

прямой, а выписывая сложную траекторию. Завязки его сомбреро болтались под дряблым подбород-

ком, на штанах темнело мокрое пятно: похоже, он справил малую нужду, забыв о том, что сначала

следует доставать «крантик», а уж потом открывать его. В руке он держал маленький керамический

кувшин. В глазах стояло недоумение.

– Кто это сделал? – прокричал Мигуэль. Вскинул глаза к предвечернему небу, появившейся на

нем, еще бледной, Демонической Луне. И хотя Шими не любил старика, от жалости у него защемило

сердце. Нельзя же вот так прямо смотреть на Демоническую Луну, это очень дурной знак. – Кто это

сделал? Я прошу, чтобы ты ответил мне, сеньор! Сделай одолжение! – Пауза, яростный крик (Мигу-

эль споткнулся и едва удержался на ногах). Потом старик вскинул руки, словно собрался кулаками

выбить ответ из ухмыляющейся физиономии Демона. Мгновением позже руки бессильно упали, из

кувшина выплеснулся самогон, прямо на и так мокрые штаны. – Mancon

, 54

– пробормотал Мигуэль и

побрел к стене (чуть не упал, зацепившись за задние ноги коня плохого Охотника за гробами), уселся

на землю, привалился спиной к стене. Жадно хлебнул из кувшина, надвинул сомбреро на глаза. По-

ставил кувшин на землю, словно рука уже не могла держать его. Шими подождал, пока пальцы Ми-

гуэля на ручке кувшина не разжались, а рука не легла на брусчатку. Он уже двинулся вперед, но

вновь остановился. Мигуэль старый, Мигуэль злой, но Шими догадывался, что Мигуэль и очень хит-

рый. Злобным обычно хитрости не занимать.

И он ждал, пока не услышал храп Мигуэля, а уж потом повел мула во двор, вздрагивая при каж-

дом прикосновении копыт к брусчатке. Мигуэль, однако, даже не пошевельнулся. Шими привязал

мула у самого края коновязи (опять вздрогнул, потому что Капи решил поприветствовать громким

ржанием уже привязанных там лошадей), затем быстро направился к парадным дверям, через кото-

рые никогда в жизни не входил во дворец. Сжал пальцами кованую железную ручку еще раз посмот-

рел на старика, похрапывающего у стены, потом открыл дверь и на цыпочках переступил порог.

Постоял в прямоугольнике света, падающего через дверь, ссутулившись, ожидая, что чья-то

рука схватит его за шкирку (злые люди не раз так с ним поступали) и сердитый голос грозно спросит,

а что, собственно, он тут делает.

Но холл пустотой и тишиной напоминал могильный склеп. На боковой стене висел гобелен:

ковбои гнали по спуску табун. К нему кто-то прислонил гитару с порванной струной. Шаги Шими

54 Педераст, гомик (исп.).