297 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
своих мертвых.
Впереди дерево, похожее на протянутую скрюченную руку. На самую верхнюю ветвь насажен
ушастик-путаник. Ему давно положено помереть, но, когда розовый вихрь проносит Роланда мимо,
он поднимает голову и смотрит на стрелка. В его глазах застыла невыносимая боль. «Ыш!» – кри-
чит он и пропадает из жизни Роланда и его памяти на много лет.
«Смотри вперед, стрелок, – вот твоя судьба».
И тут он узнает голос – это голос Черепахи. Он смотрит и видит яркое, сине-золотое сияние,
пробивающееся сквозь грязную черноту Тандерклепа. Прежде чем он успевает хоть что-нибудь раз-
глядеть, его выносит из темноты на свет, словно заново родившееся, вылупившееся из яйца суще-
ство.
«Свет! Да будет свет!»
восклицает голос Черепахи, и Роланду приходится закрыть глаза руками и смотреть сквозь
пальцы, чтобы не ослепнуть. Под ним – залитое кровью поле… он так подумал тогда, четырнадца-
тилетний мальчик, совершивший первое в своей жизни настоящее убийство. Это кровь, которая
вытекает из Тандерклепаи грозит затопить нашу часть мира, думает он, и пройдет несчетное
число лет, прежде чем он вспомнит о своем пребывании в хрустальном шаре, соотнесет эти воспо-
минания со сном Эдди и скажет своим спутникам, с которыми сидел на асфальте автострады,
когда ночь уже будет подходить к концу, что внезапный переход от темноты Тандерклепа к этому
яркому свету сбил его с толку. «То была не кровь, а розы», – говорит он Эдди, Сюзанне и Джейку.
«Стрелок, смотри… смотри туда».
Да, вон она, серовато-черная колонна, подпирающая горизонт: Темная Башня, та самая, где
пересекаются все Лучи, средоточие Силы. В поднимающихся по спирали окнах он видит синий элек-
трический свет, слышит крики тех, кто заточен в ее стенах. Он чувствует и мощь этого места, и
источаемое им зло. Он чувствует: с Башней что-то не так, перегородки между мирами теряют
прочность, потенциал, зла растет все быстрее и быстрее, словно раковая опухоль, выпивающая все
соки из когда-то здорового тела. Итак, перед ним высится не просто башня из темно-серого кам-
ня, нет, он видит перед собой величайшую тайну мира, его последнюю и страшную загадку.
Это Башня, Темная Башня ввинчивается в небо, и Роланд несется к ней в розовом вихре, ду-
мая: Я войду в тебя, я и мои друзья, если будет на то воля ка, мы войдем и мы сокрушим зло, кото-
рое таится в тебе. Может, на это уйдут годы, но я клянусь птичкой и рыбкой, медведем и зайкой,
всеми, кого я люблю…
А небо уже усеяно нависшими над землей облаками, которые натянуло из Тандерклепа, вокруг
все темнеет, а синий свете окнах башни сияет, как глаза безумцев, и Роланд слышит тысячи вопя-
щих голосов.
«Ты убьешь все и всех, кого любишь, – речет голос Черепахи, и теперь это жестокий голос, же-
стокий и суровый, – и все равно ворота Башни не раскроются перед тобой».
Стрелок набирает полную грудь воздуха, собирает в кулак все силы; когда он отвечает Чере-
пахе, то говорит от лица всех колен его предков: «НЕТ! ОНИ НЕ УСТОЯТ ПЕРЕДО МНОЙ! КОГДА
Я ПРИДУ ВО ПЛОТИ, НЕ УСТОЯТ! КЛЯНУСЬ ИМЕНЕМ МОЕГО ОТЦА, НЕ УСТОЯТ!»
«Тогда умри», –
говорит голос, и Роланда бросает на каменную стену Башни, чтобы расплющить в лепешку.
Но прежде чем это происходит…
6
Катберт и Ален наблюдали за Роландом с нарастающей тревогой. Он поднес Радугу Мейрлина
к лицу, зажав обеими руками, словно человек, поднявший чашу с вином перед тем, как произнести
тост. Мешок упал на его запыленные сапоги. Щеки и лоб купались в розовом сиянии, которое не вну-
шало доверия ни Алену, ни Катберту. Им казалось, что сияние это не только живое, но и голодное.
Они подумали в унисон: Я не вижу его глаз. Где его глаза?
– Роланд? – повторил Катберт. – Если мы собираемся добраться до Скалы Висельников, прежде
чем они подготовятся к встрече, ты должен убрать эту штуковину в мешок.
Роланд не шевельнулся, не опустил хрустальный шар. Но что-то прошептал. Уже потом, когда
Катберту и Алену представился случай обменяться впечатлениями, они сошлись на том, что услыша-