318 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
щеки, таким путем пытаясь прикоснуться к его сознанию. Да только не нашел, к чему прикасаться. В
Гилеад они возвращались не с Роландом, даже не с духом Роланда. Роланд ушел. Как луна на конце
очередного цикла.
Часть четвертая
У ВСЕХ ДЕТЕЙ БОЖЬИХ ЕСТЬ БАШМАКИ
Глава первая. УТРО В КАНЗАСЕ
1
Впервые за эти (часы? дни?) стрелок замолчал. Посидел, глядя на здание, что возвышалось к
востоку от них (солнце поднималось из-за него, так что они видели черный силуэт дворца, окружен-
ный золотым нимбом), положив руки на колени. Потом взял бурдюк с водой, лежавший на мостовой
рядом с ним, поднял над головой, раскрыл рот.
Пил то, что попадало в рот, остальные видели, как ходил его кадык, когда Роланд лег на ас-
фальт, но вода лилась и на лоб, текла по закрытым глазам, стекала с висков, отчего волосы станови-
лись темнее.
Наконец он отложил бурдюк в сторону, но остался лежать с закрытыми глазами, закинув руки
за голову, словно человек, сдавшийся во сне. Пар поднимаются над мокрым лицом.
– А-х-х-х, – вырвалось у него.
– Полегчало? – спросил Эдци. Веки стрелка поднялись, обнажая выцветшие синие глаза.
– Да, полегчало. Я не понимаю, как это может быть, я так боялся рассказывать об этом… но по-
легчало.
– Те, для кого рыться в наших мозгах – профессия, наверное, тебе бы это объяснили, – подала
голос Сюзанна, – но едва ли ты стал бы их слушать. – Она уперлась руками в поясницу, прогнулась,
скривилась… но скривилась, пожалуй, лишь по привычке. Спина не затекла, а потому никакой боли
она не почувствовала, хотя ожидала обратного.
– Вот что я тебе скажу, – продолжил Эдди. – Твой рассказ заставляет по-новому взглянуть на
выражение «рассказать все как на духу». Сколько мы здесь пробыли, Роланд?
– Всего одну ночь.
– «Духи создали все это в одну ночь», – задумчиво произнес Джейк. Он сидел, разведя согну-
тые в коленях ноги, а Ыш устроился между ними, глядя на него яркими, золотисто-черными глазами.
Роланд сел, вытер лицо шейным платком, пристально посмотрел на Джейка:
– Что ты сказал?
– Не я. Это написал Чарлз Диккенс. В рассказе «Рождественская песнь». Все в одну ночь, а?
– Какая-нибудь часть твоего тела говорит о том, что времени прошло больше?
Джейк покачал головой. Нет, чувствовал он себя так же, как и в любое другое утро, может,
даже получше. Ему хотелось по-маленькому, но мышцы не затекли, ничего не болело.
– Эдди? Сюзанна?
– Я отлично себя чувствую, – ответила Сюзанна. – После бессонной ночи, а то и нескольких, та-
кого не бывало.
– У меня примерно такое же состояние, как и в те времена, когда я сидел на игле… есть что-то
общее…
– Только что-то, не все? – сухо осведомился Роланд.
– Слушай, почему бы тебе не задать этот вопрос следующему свихнувшемуся поезду, на кото-
ром нам доведется ехать? Я вот про что. Если проведешь много ночей под кайфом, то привыкаешь к
тому, что утром ты в полном дерьме: голова раскалывается, нос забит, сердце колотится как бешеное,
позвоночник не гнется. Поверь старине Эдди, именно по своему утреннему состоянию можно по-
нять, хорош ли для тебя тот или иной наркотик. Короче, к этому привыкаешь, я вот привык, а если
пропустить ночь, не принять дозу, то утром, проснувшись, сидишь на кровати и думаешь: «Что со
мной такое? Я болен? Как-то странно я себя чувствую. Или меня ночью хватил удар?»
Джейк рассмеялся, затем с такой силой зажал рот ладонью, будто хотел не только заглушить