320 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
красавца. Глядя на эту мгновенную трансформацию, Эдди подумал, что он, пожалуй, способен по-
нять, как девушка могла влюбиться в Роланда. Когда он был высок ростом и не так уродлив, до того,
как идея найти Башню накрепко засела у него в голове.
– Я думаю, точно так же обстоит дело во всех мирах, сладенький, – откликнулась Сюзанна. –
Могу я задать пару вопросов, прежде чем мы тронемся в путь?
– Если хочешь.
– Что с тобой случилось? Надолго ли ты… ушел?
– Я действительно ушел, тут ты права. Путешествовал. Странствовал. Не в Радуге Мейрлина,
конечно… но я не думаю, что вышел из нее, если попал туда, когда был все еще… не в себе… дело в
том, что у каждого из нас есть колдовской кристалл. Здесь. – Он постучал пальцами по лбу, между
бровями. – Вот куда я ушел. Вот где путешествовал, пока мои друзья везли меня на восток. И мало-
помалу я стал поправляться. Я держался за шар, но путешествовал в своей голове, и мне становилось
все лучше. Но хрустальный шар так и не засветился для меня, кроме как в самом конце… когда пока-
зались городские стены и укрепления замка. Если бы он проснулся раньше… Роланд пожал плеча-
ми. – Если бы он проснулся до того, как ко мне начали возвращаться силы, не думаю, что я сидел бы
сейчас с вами. Потому что любой мир, даже розовый со стеклянным небом, я бы предпочел тому, в
котором не было Сюзан. Полагаю, сила, которая дает жизнь магическому кристаллу, это знала… и
ждала.
– А когда шар засветился вновь, он рассказал тебе остальное, – вставил Джейк. – Должен был
рассказать. О том, чего ты уже не мог увидеть.
– Да. Я знаю так много только потому, что увидел все в глубинах кристалла.
– Ты как-то говорил нам, что Джон Фарсон хотел увидеть твою голову на шесте, – вспомнил
Эдди. – Потому что ты у него что-то украл. Что-то очень для него ценное. Речь шла о магическом
кристалле, не так ли?
– Да. Узнав, что произошло, он просто рвал и метал. Обезумел от ярости. По твоей терминоло-
гии, Эдди, взорвался.
– Сколько еще раз шар светился при тебе? – спросила Сюзанна.
– Что с ним случилось? – добавил Джейк.
– После того как мы покинули Меджис, он трижды открывал мне свои тайны, – ответил Ро-
ланд. – Первый раз – в ночь, когда мы остановились на привал у самого Гилеада. Тогда я дольше
всего путешествовал в нем, и он показал мне то, о чем я вам и рассказывал. Кое-что я домыслил, но
большую часть видел. Он показывал мне все это не для того, чтобы чему-то научить, чем-то помочь.
Нет, цель у него была одна – причинить боль. И все остальные части Колдовской радуги – порожде-
ния зла. Чужое горе напитывает их энергией. Вот и этот магический кристалл выждал, пока мой ра-
зум достаточно окрепнет, чтобы воспринимать и реагировать на увиденное… а потом показал мне
все то, что я упустил из-за собственных глупости и юношеской самоуверенности. Мое ослепление
любовью. Мою гордость, высокоме…
– Не надо, Роланд, – прервала его Сюзанна. – Не позволяй ему и дальше мучить тебя.
– Но он мучает. И всегда будет мучить. Не важно. Как бы то ни было, все сказано.
Второй раз я заглянул в кристалл… ушел в кристалл… через три дня после возвращения домой.
Моя мать еще не приехала, но ее ждали в тот вечер. Она находилась в Дебарии, в некоем подобии
женского монастыря, молилась за мое благополучное возвращение. Не было и Мартена. Он пере-
брался в Крессию, к Фарсону.
– А шар ты уже отдал отцу? – полюбопытствовал Эдди.
– Н-нет – Роланд внимательно разглядывал свои руки, и Эдди заметил затеплившийся на щеках
стрелка румянец. – Поначалу я его не отдал. Мне не хотелось… расставаться с ним.
– Еще бы, – хмыкнула Сюзанна. – Ты повел себя точно так же, как и все остальные, кто хоть раз
заглянул в эту чертову штуковину.
– На третий день, перед тем как отправиться на банкет, который давали в честь нашего благопо-
лучного возвращения…
– Готов спорить, участвовать в этой пьянке ты не рвался, – ввернул Эдди.
Роланд невесело улыбнулся, по-прежнему не отрывая взгляда от рук.
– Около четырех часов пополудни Катберт и Ален пришли в мои апартаменты попозировать
художнику, которому поручили запечатлеть нас на полотне. Видок у нас был еще тот: кожа да кости,
худые обветренные лица, исцарапанные руки. Даже склонный к полноте Ален превратился в спичку.