60 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
вали отделанные сандаловым деревом рукоятки револьверов, которые мальчику предстояло пронести
по землям, каких этот хмурый мужчина с пронзительными синими глазами и представить себе не
мог.
Роланд начал действовать, еще не открыв глаз. Скатился влево, сунул руку под кровать. Бы-
строта его движений завораживала, даже пугала… Сюзанна все видела, видела отчетливо… но муж-
чина в вылинявших джинсах оказался проворнее. Он схватил мальчика за плечо и дернул, вышвыр-
нув его из постели на пол. Мальчик распластался на досках, рука его вновь метнулась под кровать со
скоростью молнии. Но мужчина в джинсах придавил пальцы каблуком, прежде чем они успели до-
браться до цели.
– Мерзавец! – вырвалось у мальчика. – Ах ты, мер…
Вот тут его глаза открылись, он поднял голову и увидел, что нарушивший их уединение мерза-
вец – его отец.
Проститутка уже сидела, с припухшими глазами, на ее лице читалось раздражение.
– Эй ты! – воскликнула она. – Какого черта! Сюда нельзя вот так заходить. Нельзя! Если я сей-
час закричу…
Не обращая на нее ни малейшего внимания, мужчина вытащил из-под кровати два пояса. Каж-
дый с револьвером в кобуре. Большими револьверами, на диво большими, учитывая, что в этом мире
огнестрельное оружие было редкостью, но не такими большими, как торчали из кобур отца Роланда,
с рукоятками, инкрустированными деревянными пластинами. Когда шлюха увидела револьверы на
бедрах незваного гостя и те, что он держал в руках… те, что болтались на бедрах ее юного клиента
до того, как она привела его в свою комнату и лишила всего вооружения, за исключением одного
орудия, наиболее ей знакомого, от раздражения на ее лице не осталось и следа. Мгновенно сработал
инстинкт самосохранения. Она соскочила с кровати, метнулась к двери и исчезла за ней, сверкнув на
солнце голым задом.
Ни отец, стоящий у кровати, ни сын, лежащий голый на полу, даже не взглянули на нее. Муж-
чина в джинсах поднял пояса с револьверами, которые Роланд накануне взял из арсенала под казар-
мой, отомкнув дверь ключом Корта. Потряс ими перед лицом Роланда, как трясут изгрызанной оде-
ждой перед мордой щенка, у которого режутся зубы. Тряхнул с такой силой, что один из револьверов
выпал из кобуры. Несмотря на то что Роланд еще не пришел в себя от изумления, револьвер он пой-
мал на лету.
– Я думал, ты на западе. В Крессии. Преследуешь Фарсона и его…
Отец Роланда отвесил ему затрещину. Мальчишка отлетел в дальний угол, из уголка рта застру-
илась кровь. Инстинктивно Роланд подумал о том, что надо поднять револьвер, который он все дер-
жал в руке и…
Стивен Дискейн смотрел на него, уперев руки в бока. Мысль сына он прочел до того, как тот ее
окончательно сформулировал. И губы Стивена разошлись в безрадостной улыбке, обнажив не только
зубы, но и десны.
– Пристрели меня, если сможешь. Почему нет? Доверши начатое. О боги, я сочту это за сча-
стье!
Роланд положил револьвер на пол и отодвинул тыльной стороной ладони. Он не хотел, чтобы
его пальцы оказались в непосредственной близости от спускового крючка. Они уже не полностью
подчинялись ему, эти пальцы. Он узнал об этом вчера, аккурат после того, как сломал Корту нос.
– Отец, вчера я выдержал испытание. Я отнял палку Корта. Я победил. Я – мужчина.
– Ты дурак, – ответил отец. Улыбка исчезла. Он разом постарел, осунулся. Тяжело опустился на
шлюхину кровать. Посмотрел на пояса с кобурами, что держал в руке, выронил их на пол. – Ты –
четырнадцатилетний дурак, а это самый худший тип дураков. – Он вскинул голову, вновь пылая яро-
стью, но Роланд не возражал: ярость, она куда лучше, чем покорность судьбе, признак старости. – С
того момента как ты научился ходить, я знал. что ты не гений, но до вчерашнего дня не верил, что ты
идиот. Позволить ему заманить себя в ловушку, как корову на бойню! Боги! Ты забыл имя своего
отца! Скажи это!
Вот тут разозлился и мальчик. Как раз вчера лицо отца ни на секунду не покидало его, оста-
ваясь с ним во всех его деяниях.
– Это неправда! – прокричал он из угла, сидя голой задницей на занозистых досках пола, при-
жимаясь спиной к стене. Солнечный свет, вливаясь в окно, касался пушка на его не знающей бритвы
щеке.