64 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
– Отвали, дурашка, таким, как ты, делать тут нечего.
И отпихнула кота. Масти подался назад, зашипел, как закипающий чайник, отошел к скале, тор-
чащей к небу на самой вершине, и уселся в ее тени.
В ящике лежал хрустальный шар. Именно его наполнял розовый свет. И пульсировал, словно
биение умиротворенного сердца.
– О, моя прелесть, – прошептала она, поднимая шар. Розовое сияние, как капли дождя, оросило
ее лицо. – Как ты прекрасен.
Внезапно розовый цвет внутри шара сменился алым. Она почувствовала, как шар завибрировал
в ее руках, словно мощный мотор, ощутила влагу между бедер, ее охватили желания, о которых она и
думать забыла.
Вибрация стихла, цвет поблек. И тут из розовой дымки появились три всадника. Поначалу она
подумала, что это те самые люди, что привезли ей кристалл, – Джонас и два его спутника. Но нет, эти
были моложе, моложе даже Дипейпа, которому не исполнилось и двадцати пяти. У того, что скакал
слева на луке седла она видела череп какой-то птицы… как он туда попал? Зачем?
Потом этот всадник и тот, что скакал справа, ушли в тень, так уж распорядился магический
кристалл, оставив только одного, центрального. Джинсы и сапоги, широкополая шляпа, скрывающая
верхнюю половину лица, уверенность и легкость, с которыми он сидел на лошади, подсказали ей –
стрелок! Скачущий на восток из Внутренних феодов, возможно, из самого Гилеада!
Но, даже не
видя верхней половины лица, старуха знала – это же совсем ребенок. Не увидела она и револьверов
на его бедрах. Однако предположила, что едва ли он отправился в путь без оружия. Если б она могла
все получше рассмотреть…
Она поднесла хрустальный шар к лицу, прошептала:
– Подъезжай поближе, красавчик! Еще ближе!
Она не знала, что за этим последует, скорее всего ничего, но внутри темного круга, образовав-
шегося в кристалле, фигура надвинулась на нее, очень медленно, словно лошадь и всадник преодоле-
вали сопротивление воды, а не воздуха. Она увидела трепыхание стрел за спиной всадника. А на луке
седла место черепа занимал боевой лук. По правую сторону седла, где стрелок вез бы ружье в чехле,
она увидела копье. Он не из Древних, она поняла это по его лицу… но и не с Внешней Дуги.
– Так кто же ты, лапочка? – прошептала Риа. – И как мне тебя узнать? Ты так низко надвинул
шляпу, что я не вижу твоих божественных глазок. Ну чего ты так низко ее надвинул? Может, по ло-
шади… или по… брысь. Масти! Не мешай мне! Брысь!
Коту надоело сидеть под скалой, и он, мяукая, кружил между ее раздутых артритом лодыжек.
Когда старуха дала ему пинка. Масти отступил на шаг… чтобы тут же двинуться к ней, глядя на ста-
руху залитыми лунным светом глазами и все так же протяжно мяукая.
Риа пнула его вновь, без особо результата, как и в первый раз, вновь всмотрелась в хрусталь-
ный шар. Лошадь и заинтересовавший ее всадник исчезли. Вместе с розовым светом. Она держала в
руках обычную стекляшку, отражающую лишь свет Целующейся Луны.
Налетел ветер, обтянул платьем старушечье тело. Масти, пинки его нисколько не устрашили,
вновь отирал лодыжки своей хозяйки, беспрестанно мяукая.
– Видишь, что ты наделал, блошиный мешок? Свет ушел, ушел в тот самый момент, когда я…
И тут она услышала какие-то звуки, доносящиеся со стороны проселка, ведущего к ее хижине,
и поняла, почему встрепенулся Масти. Она слышала пение. Она слышала
девушку.
Та пришла рань-
ше назначенного срока.
Скорчив злобную гримасу (старуха не любила, когда ее заставали врасплох, и этой крошке
предстояло заплатить за доставленные неудобства), она наклонилась и положила хрустальный шар в
ящик, выложенный внутри набивным шелком. Шар лег в выемку, как яйцо, поданное на завтрак его
светлости, ложится в подставку для яиц. А со склона холма, пусть и от самого подножия (чертов ве-
тер дует не с той стороны, а не то она засекла бы девушку раньше), доносилось пение. И с каждой се-
кундой оно становилось все громче:
О любовь, о любовь,