67 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
своих же ломающихся костей. Так он ушел!
Нервная улыбка слетела с лица Сюзан, словно ей отвесили оплеуху. На глаза навернулись сле-
зы, ей всегда хотелось плакать при упоминании имени отца. Но на этот раз она не дала им пролиться.
Не дождется эта бессердечная старуха ее слез, не дождется!
– Давайте перейдем к делу и побыстрее закончим его, – произнесла она сухо, не так, как обыч-
но. Обычно в ее голосе звенели веселые колокольчики. Но она была дочерью Пата Дельгадо, лучше-
го конюха-объездчика на Западном Спуске, и хорошо помнила лицо своего отца. Если требовалось,
могла проявить характер, а сейчас ничего иного просто не оставалось. Старуха-то стремилась
поглубже залезть ей в душу и царапнуть там побольнее, но Сюзан твердо решила, что такому не бы-
вать.
Карга тем временем внимательно наблюдала за девушкой, уперев в бока распухшие руки, а кот
кружил у ее лодыжек. Глядя в слезящиеся глаза старухи, Сюзан отметила, что они у нее серо-зеле-
ные, такого же цвета, как и у кота, подумала, что такое возможно только благодаря магии. Очень ей
хотелось отвести взгляд, но она не поддалась этому желанию. Испытывать страх – это нормально, но
иной раз выказывать его – не самый лучший выход.
– Очень уж нагло смотришь ты на меня, мисси, – нарушила затянувшуюся паузу Риа. Улыбка
таки сползла с ее лица, брови сошлись у переносицы.
– Нет, старая мать, – ровным голосом ответила Сюзан. – Я смотрю, как человек, желающий по
возможности скорее покончить с делом, ради которого пришел. Я пришла сюда по воле моего госпо-
дина мэра Хэмбри и тети Корделии, сестры моего отца. Моего дорогого отца, о котором я не хочу
слышать ничего дурного.
– Я говорю то, что мне хочется. – Слова прозвучали жестко, но в голосе старухи улавливались
интонации рабской покорности. Сюзан не обратила на них особого внимания. Да и могла ли она
улавливать столь тонкие оттенки, впервые столкнувшись с этой ведьмой? – Я давно живу одна, сама
себе хозяйка, и если уж мой язык начинает говорить, неизвестно, чем он закончит.
– Тогда, может, и не давать ему начинать?
Глаза старухи недобро блеснули:
– Придержи язык, девчонка, если не хочешь, чтобы он отсох у тебя во рту. Он будет там гнить,
и тогда мэр дважды подумает, прежде чем поцеловать тебя, даже под Целующейся Луной. Такой
вони он может и не вытерпеть.
Сердце Сюзан наполнилось тоской и недоумением. Она пришла сюда только с одной целью:
как можно быстрее совершить необходимый ритуал, не столько болезненный, сколько позорный. А
теперь эта старуха с такой ненавистью смотрит на нее. Откуда такая резкая перемена? Или для ведьм
это обычное дело?
– Мы плохо начали наш разговор, госпожа… можем мы вернуться к исходной точке? – неожи-
данно спросила Сюзан и протянула руку.
Карга явно удивилась, хотя и протянула свою. Морщинистые подушечки ее пальцев на мгнове-
ние прикоснулись к пальцам шестнадцатилетней девушки, с подстриженными ногтями, которая стоя-
ла перед ней. Лицо со светящейся изнутри, без единого прыщика, кожей, длинные, заплетенные в
косы волосы. Сюзан пришлось поднапрячься, чтобы не скривиться при прикосновений, хоть и очень
коротком. Холодные, как у трупа, пальцы старухи Сюзан не удивили. Ей уже приходилось касаться
холодных пальцев («Руки холодные – сердце горячее», – не раз слышала она от тети Корд). Неприят-
но поразили сами пальцы, холодная, губчатая плоть, никак не связанная с костями, словно женщина,
которой они принадлежали, утонула и долго пролежала в каком-то пруду.
– Нет, нет, другого начала не будет, но, может, продолжим мы лучше, чем начали. У тебя могу-
щественный друг – мэр, и мне совсем ни к чему такой враг.
По крайней мере она честна,
подумала Сюзан и тут же посмеялась над собой. Эта женщина
могла быть честной, только когда ее припирали к стенке. В остальных случаях она лгала всегда и обо
всем – о погоде, видах на урожай, птичьих налетах на поля перед жатвой.
– Ты появилась раньше, чем я тебя ожидала, вот я и вышла из себя. Но хватит об этом. Ты мне
что-то принесла, мисси? Принесла, я знаю! – Глаза ее заблестели вновь, на этот раз не от злобы.
Сюзан сунула руку под фартук (очень глупо надевать фартук, отправляясь в такую глухомань,
но того требовал обычай) и в карман. Там, привязанный к резинке, чтоб не потеряться (к примеру, не
вылететь из кармана, если молоденькой девушке приспичит пробежаться), лежал мешочек из ткани.
Сюзан оборвала резинку и достала мешочек. Положила его на протянутую ладонь, такую старую, что