101 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
богатеньких сосунков в покое, если богатенькие сосунки не будут докучать им… такой приказ посту-
пил из дворца мэра… но Эвери не мог не признать, что не прочь общипать им перышки, очень даже
не прочь. А особенно ему хотелось врезать сапогом по яйцам тому, кто насадил на луку седла этот
идиотский птичий череп… он же все время стоял и изгалялся над ним в полной уверенности, что та-
кая деревенщина, как Херк Эвери, не заметит, чем он занимается… но настоящее удовольствие ше-
риф бы получил, стерев этот ледяной взгляд с глаз парня в плоской миссионерской шляпе, увидев,
как поднимается в них страх по мере того, как мистер Уилл Диаборн из Хемпхилла осознает, что
Нью-Канаан далеко и его богатый папашка ничем не сможет ему помочь.
– Да. – Он хлопнул Дейва по плечу, – может, ему придется переходить на наш образ мышле-
ния. – Он вновь улыбнулся… совсем другой улыбкой, не из тех, которыми щедро одаривал счетово-
дов Альянса.
– Может, им всем придется.
4
Трое юношей проехали вереницей мимо «Приюта путников» (молодой и, несомненно, слабоум-
ный парень с торчащими во все стороны темными волосами, который изо всех сил скреб кирпичное
крыльцо, поднял голову и помахал им рукой. Они ответили тем же). Затем перестроились в ряд, с Ро-
ландом посередине.
– И что вы думаете о нашем новом друге, Главном шерифе? – спросил Роланд.
– Нет у меня никакого мнения. – радостно заявил Катберт. – Абсолютно никакого. Мнение –
это политика, а политика – зло, из-за которого многих вздергивают на сук, когда они еще молоды и
красивы. – Он наклонился вперед, побарабанил пальцами по грачиному черепу. – Дозорному, правда,
он не глянулся. Сожалею, что приходится говорить об этом, но дозорный держит шерифа Эвери за
мешок с жиром, в котором нет ни одной заслуживающей доверия кости.
Роланд повернулся к Алену:
– А что скажешь ты, молодой мастер Стокуорт?
Ален ответил не сразу, такая уж у него была привычка, пожевывая травинку, которую сорвал,
наклонившись над газоном:
– Если бы, проходя мимо, он заметил, что мы горим, думаю, он бы не остановился, чтобы попи-
сать на нас.
Катберт расхохотался.
– А ты, Уилл? Что скажешь ты, дорогой капитан?
– Он-то меня не заинтересовал… за исключением одной фразы. Учитывая, что пастбище для
лошадей, которое они зовут Спуском, тянется на тридцать колес вдоль моря и уходит в глубину на
пять-шесть, там уже начинается пустыня, откуда, по-вашему, шериф Эвери узнал, что мы разбили ла-
герь на земле Кройдона, на его ранчо «Пиано»?
Они посмотрели на него, сначала удивленно, потом раздумчиво. Катберт вновь наклонился и
постучал пальцами по грачиному черепу.
– За нами следили, а ты ничего об этом не сказал? Останешься без ужина, сэр, а если такое по-
вторится, прямая тебе дорога на каторгу!
Но прежде чем они двинулись дальше, мысли о шерифе Эвери покинули голову Роланда, усту-
пив место более приятным – о Сюзан Дельгадо. Он нисколько не сомневался, что увидит ее следую-
щим вечером. Интересно, распустит ли она волосы? Он с нетерпением ждал ответа на свой вопрос.
5
И вот они подъехали к дворцу мэра.
Пусть начинается игра,
подумал Роланд, не представляя
себе, откуда ему на ум пришла эта фраза, уж конечно, не думая о «Замках»… во всяком случае, тогда
Грумы увели лошадей, и какое-то время они втроем стояли у лестницы, сбившись в кучку, почти как
лошади в плохую погоду. Разноцветные факелы освещали их безбородые лица. Из дома доносились
перезвон гитар, голоса, веселый смех.
– Постучимся? – спросил Катберт. – Или просто откроем двери и войде?
Отвечать Роланду не пришлось. Парадные двери гасиенды распахнулись, и на пороге появи-
лись две женщины, обе в длинных, с белыми воротниками платьях, напомнивших юношам туалеты, в