103 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
– Наверное, ты прав, – ответила Олив, в последний раз сделав реверанс Роланду и его спутни-
кам.
Она по-прежнему улыбалась, и улыбка эта казалась Роланду совершенно искренней, но он
подумал:
Однако она несчастлива. Что-то ее очень гнетет..
– Джентльмены? – Огромные зубы Раймера обнажились в улыбке. – Не соблаговолите ли прой-
ти?
И повел их мимо дыбящегося шерифа в зал приемов.
7
Зал не произвел на Роланда особого впечатления, в конце концов, ему доводилось бывать в
Большом зале Гилеада, Зале Предков, как его иногда называли, смотреть с галереи на большой при-
ем. Танец Пасхи, отмечающий окончание Широкой Земли и приближение Первого Сева. Большой
зал Гилеада освещали пять люстр вместо одной, и горели в них электрические лампы, а не масляные.
Наряды гостей (многие из них, юноши и девушки из богатых семей, не проработали и дня, о чем при
каждой возможности твердил Джон Фарсон) были богаче, музыка громче, а гуляли они под недрем-
лющим оком короля Артура из Эльда, изображенного на белом коне с объединяющим мечом.
Однако жизнь бурлила и здесь. И этого шума, экспансивности, пожалуй, недоставало Гилеаду,
и не только на Танце Пасхи. Настроение, которое он ощутил, едва переступив порог зала, относилось
к неуловимым флюидам души, отметил Роланд, их исчезновение сразу можно и не заметить, потому
что ускользали они тихо и безболезненно. Как уходит кровь из вены в ванну, наполненную горячей
водой.
Забранные деревом стены круглой комнаты (на зал помещение не тянуло) украшали портреты
(в большинстве своем плохие) бывших мэров. На возвышении справа от дверей, что вели в обеден-
ный зал, четыре улыбающихся во весь рот гитариста в сомбреро играли нечто похожее на быстрый
вальс. Середину комнаты занимал стол, на котором стояли две стеклянные чаши для пунша, одна
большая, красивая, вторая – меньше и проще. Разливал пунш еще один помощник Эвери, также весь
в белом.
Хотя шериф днем раньше и утверждал обратное, некоторые мужчины повязали талии разно-
цветными кушаками, но Роланд в белой шелковой рубашке, черном узком галстуке и прямых черных
брюках нисколько не портил картины. На каждого мужчину с кушаком приходилось трое в коротких
пиджаках, а вот более молодые обходились только рубашкой и брюками. Некоторые дамы носили
украшения, но не столь роскошные, как рубиновые серьги супруги мэра, две-три выглядели так,
словно недоедали уже много дней, но наряды разнообразием не отличались: длинные платья с круг-
лым воротником, выглядывающие из-под них разноцветные кружева нижней юбки, темные туфли на
низком каблуке, сеточки на волосах (в большинстве сверкающие алмазной пылью, как у Корал То-
рин).
И тут он увидел женщину, которая разительно отличалась от остальных. Сюзан Дельгадо, осле-
пительно красивую в небесно-голубом шелковом платье с высокой талией и квадратным декольте,
открывающем верхние полукружия ее грудей. А в сравнении с ее сапфировым ожерельем серьги
Олив Торин казались стекляшками. Она стояла рядом с мужчиной, повязавшим талию кушаком цве-
та углей в горящем костре. Оранжево-красный цвет присутствовал в гербе феода, и Роланд предполо-
жил, что этот мужчина и есть хозяин Дома-на-Набережной, но мысли эти тут же вылетали у него из
головы. Собственно, он уже и не видел никого, кроме Сюзан Дельгадо: голубое платье, загорелая
кожа, треугольники румянца на щеках и волосы, золотым дождем падающие на спину. Огонь жела-
ния поглотил его, заставив забыть обо всем. Кроме нее, для Роланда более ничего не существовало.
Она повернулась и тут же заметила его. Ее глаза (серые) раскрылись на самую малость. Он
подумал, что румянец стал ярче, губы, те самые губы, что на ночной дороге коснулись его губ, во что
ему до сих пор верилось с трудом, чуть разошлись. А потом мужчина, стоявший рядом с Торином
(тоже высокий, худощавый, усатый, с длинными седыми волосами, падающими на плечи черного пи-
джака) что-то сказал, и она посмотрела на него. Мгновение спустя все, стоявшие вокруг Торина, сме-
ялись, включая Сюзан. А вот седовласый не засмеялся, лишь сухо улыбнулся.
Роланда (сердце его стучало, как паровой молот, но он надеялся, что по лицу этого не видно)
повели к этой самой группе, расположившейся в непосредственной близости от чаш с пуншем. Он
почувствовал, как пальцы Раймера сжали ему руку повыше локтя. До него долетали ароматы духов,