109 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
рел через стол и заметил, как быстро переглянулись Ленджилл и Генри Уэртнер, конезаводчик феода.
Они все слышали. Когда же он вновь повернулся к соседу, не укрылся от его внимания и еще один
нюанс: Хэш Ренфрю, конечно, выпил, но не перебрал меры, в чем ему очень хотелось убедить юного
Уилла Диаборна.
– Общем, говоришь… не тех лошадях, которые мы задолжали Альянсу и можем отправить хоть
сейчас.
– Да.
– Давай поглядим, молодой сэй. У Френа сто сорок голов. У Джона Кройдона около сотни. У
Генри Уэртнера сорок своих и шестьдесят принадлежащих феоду. Государственные лошади, мистер
Диаборн.
Роланд улыбнулся:
– Это я понимаю. Разбитые копыта, короткие шеи, низкая скорость, бездонные животы.
Ренфрю загоготал, согласно кивая… но у Роланда остались сомнения, а так ли тому весело. В
Хэмбри движение поверхностных и глубинных слоев воды не совпадало.
– Меня же последние десять или двенадцать лет преследуют напасти: песочные глаза, мозговая
лихорадка, копытная гниль. Одно время по Спуску скакали двести лошадей с тавром «Ленивой Сю-
зан». Сейчас наберется не больше восьмидесяти.
Роланд кивнул.
– Значит, мы говорим о четырехстах двадцати головах.
– Нет, это еще не все, – хохотнул Ренфрю. Потянулся к кружке с элем, но вместо того чтобы
поднять, неловко задел рукой и перевернул. Выругался. все-таки поднял, потом обругал слугу, кото-
рый замешкался и не сразу наполнил ее.
– Не все? – Роланд вернулся к прерванному разговору, когда Ренфрю успокоил себя, ополови-
нив кружку.
– Вы должны помнить, мистер Диаборн, что мы не только разводим лошадей, но и ловим рыбу.
Мы, конечно, подтруниваем друг над другом, мы и рыбаки, но многие из них держат лошадку-дру-
гую у дома или в конюшне феода, если у их лошадей нет крыши над головой. Как держал там своих
лошадей ее бедный отец.
Ренфрю кивнул на Сюзан, которая сидела по другую сторону стола на три стула ближе к голо-
ве, чем Роланд… первой по свою сторону, рядом с мэром, который, естественно, занимал место в
торце. Роланда это удивляло, потому что жена мэра сидела чуть ли не у дальнего конца, между Кат-
бертом и ранчером, с которым его еще не познакомили.
Вроде бы Роланд понимал, что такому старикану, как Торин, приятно видеть рядом с собой
юное лицо родственницы, радующее глаз, но не мог его одобрить. Ведь мэр публично оскорблял соб-
ственную жену. Если ему надоела ее болтовня, почему не посадить ее во главе другого стола?
У
них свои обычаи, вот и все, а обычаи чужой страны тебя не касаются. Что тебя касается,
так это количество лошадей, пасущихся в этой стране.
– Так сколько, вы говорите, у них лошадей? – спросил он Ренфрю. – В общем?
Ренфрю пристально посмотрел на Роланда.
– Честный ответ мне не повредит, не так ли, сынок? Я стою за Альянс… всей душой… на моем
могильном камне выбьют Эскалибу
р 24 …но я не хочу, чтобы Хэмбри и Меджис лишили всех бо-
гатств.
– Этого не случится, сэй. Разве мы можем силой заставить вас отдать то, с чем вы не захотите
расстаться? Такие силы, конечно, у нас есть, но они направлены на север и запад, против Благодете-
ля.
Ренфрю обдумал его слова, кивнул.
– И не могли бы вы называть меня Уилл?
Ренфрю просиял, опять кивнул, второй раз предложил Роланду руку и расплылся в улыбке,
когда Роланд сжал ее двумя руками, снизу и сверху, и потряс, как принято у конюхов и ковбоев.
– Мы живем в плохие времена, Уилл, а они порождают дурные манеры. Думаю, в Меджисе есть
еще не меньше ста пятидесяти лошадей. Я про хороших.
– На которых не стыдно показаться на людях.
Ренфрю кивнул, хлопнул Роланда по спине, отхлебнул эля.
24 Эскалибур – меч легендарного короля Артура (не из Эльда, а из старой доброй Англии).