114 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
нели от сосновой смолы. Но смола не скрывала синие гробы, вытатуированные на правой руке каж-
дого. Их приятель, хромоногий старик с женской прической, однако отсутствовал. По мнению Стен-
ли, из трех Больших охотников за гробами Джонас был самым худшим, но и от этих двоих он не
ждал ничего хорошего, поэтому старался держаться от них подальше. Вроде бы и остальные следова-
ли его примеру. И при удаче все могло обойтись: парочка слишком устала, чтобы засиживаться до-
поздна.
Рейнолдс и Дипейп действительно устали, они провели весь день в СИТГО, маскируя цистерны
с ничего не значащими для них словами ТЕКСАКО, СИТГО, САНОКО, ЭКССОН, выписанными на
бортах. Они нарубили миллион сосновых ветвей и перетащили их с одного места на другое, но вот
отправляться на боковую не собирались. Дипейп, возможно, и отправился, в компании Ее святейше-
ства, но юную Красотулю (звали ее Герт Моггинс) выписали на пару ночей на ранчо.
– И она останется там на неделю, если будут хорошо платить, – мрачно изрек Дипейп, поправив
очки.
– К черту ее, – буркнул Рейнолдс.
– Именно туда я бы ее и отправил, если б смог, но не могу.
– Пожалуй, пора перекусить, раз уж забесплатно. – Рейнолдс указал на другой конец стойки,
куда поставили только что принесенную из кухни оловянную миску с дымящимися моллюсками. –
Хочешь?
– Они похожи на улиток и так же медленно сползают в живот. Принеси мне лучше жареного
мяса.
– Как скажешь, партнер. – И Рейнолдс двинулся к другому концу стойки. Люди широко рассту-
пались, давая ему пройти. Его плащ с шелковой подкладкой и то никого не задел.
Дипейп пребывал в особенно мрачном настроении: мало того что пахал как вол, так еще и Ее
святейшество ублажала сейчас ковбоев на ранчо «Пиано». Он осушил стакан, поморщился от запаха
сосновой смолы, которым пропахли его руки, протянул стакан Стенли Руису.
– Наполни, да побыстрее, собака! – гаркнул он. Пастуха, привалившегося к стойке спиной и
задницей, от рыка Дипейпа бросило вперед. С этого все и началось.
Шими шел вдоль стойки, с «верблюжьим» ведром в руках. В более поздний час, когда народ
начинал расходиться, в его обязанности входила уборка. А до того он кружил по залу с ведром, сли-
вая все недопитое из стаканов. Этот коктейль выливался в кувшин, который Стенли держал за стой-
кой. Надпись на кувшине в достаточной мере соответствовала его содержимому – «ВЕРБЛЮЖЬЯ
МОЧА». Двойная порция этого пойла стоила три пенни. Пили его лишь самые бедные да те, у кого
еще горела душа, а на другое денег уже не осталось, однако каждый вечер желающих хватало. И у
Стенли не возникало проблем с опорожнением кувшина. Иной раз на дне что-то и оставалось, но
один вечер всегда сменялся другим. А с ним прибывали и новые жаждущие.
Но в этот раз Шими не удалось добраться до кувшина с «верблюжьей мочой», что стоял за
стойкой. Он споткнулся о ногу пастуха, когда тот отпрянул от стойки, и, удивленно вскрикнув, упал
на колени. Содержимое ведра выплеснулось вперед и, следуя Первому зловредному закону Сатаны
(если какая-то неприятность может случиться, от нее никуда не денешься), окатило ноги Дипейпа, от
колен и ниже, ядреным коктейлем из пива, грэфа и белой молнии.
Разговоры за стойкой разом стихли, замолчали и мужчины у стола, где шла игра в кости. Шеб
повернулся, увидел Шими, стоящего на коленях перед Дипейпом, и перестал играть. Красотуля, ко-
торая, закрыв глаза, вкладывала в песню всю душу, проорала еще пару строк, прежде чем до нее до-
шло, что в салуне неестественно тихо, тут она перестала петь и открыла глаза. Потому что такая ти-
шина предвещала только одно: сейчас кого-то убьют. И уж она, конечно, не хотела пропустить этого
захватывающего события.
Дипейп застыл, вдыхая поднимающиеся алкогольные пары. Запах неприязни не вызывал, все
лучше, чем сосновая смола. И мокрые, прилипшие к ногам штаны особенно не смущали: другое дело,
если б сок жизни налился в сапоги, но этого не произошло.
Его рука упала на рукоятку револьвера. Слава богам, наконец-то у него появился повод забыть
о липких руках и уехавшей шлюхе. Да еще немного поразвлечься.
Теперь затих весь салун. Стенли вытянулся за стойкой, как солдат, нервно подергивая подтяж-
ки. С другого конца стойки Рейнолдс с интересом взирал на своего партнера. Он взял раковину из
дымящейся миски и раздавил ее о край стойки, как сваренное вкрутую яйцо. У ног Дипейпа Шими
поднял голову, в его округлившихся глазах застыл страх. Черные волосы торчали во все стороны. Он