107 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
ло. Элдред Джонас, заметил Роланд, не выпустил стакана из руки, чтобы последовать общему приме-
ру.
Торин, улыбаясь, повернулся к Роланду. Поднял стакан.
– Могу я начать с тебя, Уилл Дйаборн?
– Да, конечно, буду вам очень признателен.
Слово «да» он произнес с местным выговором, заслужив смех и новую порцию аплодисмен-
тов
. 23Торин еще выше поднял свой стакан. Все поступили точно так же. Хрусталь засверкал в свете
люстры.
– Дамы и господа, представляю вам Уилла Диаборнаиз Хемпхилла, Ричарда Стокуорта из Пен-
нилтона и Артура Хита из Гилеада.
При последнем слове шепоток и ахи пробежали по залу, словно мэр представил Артура Хита с
Небес.
– Примите их хорошо, всячески помогайте им, пусть жизнь в Меджисе покажется им медом, а
воспоминания о проведенных здесь днях останутся на всю жизнь. Содействуйте им во всем, ибо слу-
жат они тем идеям, которые нам так дороги. И пусть долгими будут их дни на земле. Так говорит
ваш мэр.
–
ТАК ГОВОРИМ МЫ ВСЕ!
– хором откликнулись гости.
Торин выпил, остальные от него не отстали. Вновь загремели аплодисменты. Роланд повернул-
ся, не в силах сдержаться, и сразу же поймал взгляд Сюзан. Мгновение они смотрели друг другу в
глаза, и Роланд понял, что она потрясена не меньше, чем он. Потом женщина, похожая на нее, но
старше по возрасту, наклонилась к ней и что-то прошептала на ухо. Сюзан отвернулась, ее лицо за-
стыло, как маска… но он увидел в глазах девушки ее отношение к нему. И вновь подумал, что дан-
ное кому-то слово можно взять обратно, а любой договор – отменить. Ибо ничего нет
невозможного…
8
Когда гости потянулись в обеденный зал, где в этот вечер накрыли четыре длинных стола и
свободного места практически не осталось, Корделия дернула племянницу за руку и оттащила от
мэра и Джонаса, которые о чем-то беседовали с Френом Ленджиллом.
– Почему ты так смотрела на него, мисс? – яростно прошептала Корделия. Вертикальная мор-
щина прорезала ее лоб. Глубокая, как окоп. – Что взбрело в твою красивую, но бестолковую голову?
Сюзан уже по первому слову поняла, что тетя вся кипит.
– Смотрела на кого? И как? – Она надеялась, что голос у нее звучит как должно, но что твори-
лось у нее в сердце… Пальцы Корделии впились в ее запястье.
– Не пытайся обмануть меня, мисс Красотка! Видела ты этого молодца раньше? Говори правду!
– Нет, откуда? Тетя, мне больно.
Тетя Корд хищно улыбнулась и еще сильнее сдавила руку Сюзан.
– Маленькая боль сегодня лучше, чем большая завтра. Умерь свое бесстыдство. И прекрати
строить глазки.
– Тетя, я не понимаю, о чем ты…
– А я думаю, что понимаешь, – оборвала ее Корделия и придавила к деревянной обшивке сте-
ны, чтобы не мешать проходящим в обеденный зал гостям. Когда ранчер, эллинг которого находился
по соседству от их, поздоровался с ними, тетя Корделия тепло ему улыбнулась и пожелала долгих
дней на земле, прежде чем вновь вперить свой взор в Сюзан.
– Слушай меня, Сюзан, и слушай внимательно. Если я видела твои коровьи глаза, считай, их
видела половина компании. Ладно, что сделано, то сделано, но на этом надо ставить точку.
Твое
вре-
мя для детских игр ушло.
Ты
понимаешь?
Сюзан молчала, лицо ее застыло маской упрямства, которую Корделия ненавидела больше
всего. В такие моменты ей всегда хотелось отвесить твердолобой племяннице с дюжину оплеух, что-
бы из носа у нее полилась кровь, а из больших серых глаз – слезы.
23 В Гилеаде слово это произносили как йез (yes), в Хэмбри – эйе (aye).