245 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
разбилась. Отбросила на дальнюю стену тень Раймера. Тень второго мужчины нависла над ним, как
голодный стервятник.
Рейнолдс поднял руку с ножом. Повернул ее так, чтобы вытатуированный между большим и
указательным пальцами гроб завис перед глазами Раймера. Он хотел, чтобы этот гроб стал послед-
ним, что увидел Раймер, перед тем как сойти с тропы.
– Давай послушаем, как ты теперь посмеешься надо мной, – улыбнулся Рейнолдс. – Чего мол-
чишь? Начинай.
2
Около пяти утра мэр Торин проснулся от кошмара. В его сне птица с розовыми глазами медлен-
но кружила над феодом. И там, куда падала ее тень, трава, желтела, листья опадали с деревьев, посе-
вы гибли. Тень эта превращала зеленый и благодатный феод в бесплодные земли. Это, конечно, мой
феод, но и птица тоже моя, подумал он перед тем как проснуться, свернувшись в клубок у края кро-
вати. Моя птица, ибо я привез ее сюда, я выпустил ее из клетки.
Торин понял, что в эту ночь ему уже не заснуть. Налил стакан воды, выпил, прошел в кабинет,
на ходу надевая халат. Помпон на конце ночного колпака елозил по спине между лопатками, колени
скрипели при каждом шаге.
Сон этот словно выплеснул на поверхность чувство вины… но сделанного не вернешь. Завтра
Джонас и его дружки получат то, за чем приехали (и за что заплатили). Послезавтра их уже не будет.
Улетай, птица с розовыми глазами и мертвящей тенью. Улетай, откуда прилетела, и забирай с собой
Больших охотников за гробами. Торин точно знал, что в ближайшее время его будут занимать другие
заботы, главным образом приятные, так что он думать забудет обо всех этих джонасах. И уж конеч-
но, не будут ему сниться такие кошмары.
И потом, сны, не подкрепленные чем-то более существенным, – всего лишь сны, а не знамения.
Более существенным могли бы стать носки сапог, выглядывающие из-под портьеры у окна в ка-
бинете… но сэй Торин даже не посмотрел в ту сторону. Взгляд его сосредоточился на бутылке, что
стояла у его любимого кресла. Пить кларет в пять утра еще не пошло у него в привычку, но он ре-
шил, что глоток-другой не повредит. Ему же приснился страшный сон, и завтра, опять же…
– Завтра праздник Жатвы, – сказал он, усаживаясь в кресло у камина. – Полагаю, человек имеет
право расслабиться.
Он наполнил бокал, последний в своей жизни, выпил… Спиртное, попав в желудок, приятным
теплом растеклось по всему телу. Да, так-то лучше. Никаких тебе гигантских птиц, никаких смерто-
носных теней. Он потянулся, переплел пальцы, – которые тут же затрещали.
– Терпеть не могу этого звука, старый козел, – произнес голос над ухом Торина.
Торин подпрыгнул. Сердце чуть не выскочило из груди. Пустой стакан слетел с подлокотника и
разбился о камни камина.
Прежде чем Торин успел закричать, Рой Дипейп сорвал с него ночной колпак, схватился за
остатки волос и оттянул голову мэра назад. И тут же нож, который Рой держал в руке, далеко не та-
кой красивый, как приобретенный на рынке Рейнолдсом, но не менее острый, перерезал старику гор-
ло. Кровь хлынула струей. Дипейп отпустил волосы Торина, вернулся к портьере, поднял что-то с
пола. Дозорного Катберта. Принес его к креслу и положил на колени умирающего мэра.
– Птица… – прохрипел Торин, брызжа кровью. – Птица!
– Да, старина, какой ты, однако, наблюдательный, если заметил это даже в таком состоянии. –
Дипейп вновь оттянул голову Торина назад и двумя короткими взмахами ножа вырезал ему глаза.
Один упал в камин, второй сполз на пол по стене. Правая рука Торина дернулась и затихла. Остава-
лось еще одно дело. Дипейп огляделся, решил, что лучше помпона с ночного колпака Торина ему не
найти. Поднял его, обмакнул в лужу крови, скопившуюся на халате на коленях мэра, и нарисовал на
стене эмблему Благодетеля – широко раскрытый глаз.
– Вот так. – С довольным видом он отступил на шаг. – Если уж это не прикончит их, то не
знаю, что и делать.
3
Джонас показал Френу Ленджиллу, где расставить его людей: двоих в конюшне, шестерых –