Часть IV - Колдун и кристалл

Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»

Револьвер Джонаса с такой скоростью перекочевал из кобуры в руку что только сверхзоркие

глаза Роланда могли уловить это движение. Среди мужчин пробежал шумок, то ли изумления, то ли

восторга.

– Джонас, брось дурить! – рявкнул Ленджилл. – Ты не можешь их убить после того, как мы по-

ложили столько сил, чтобы взять их живыми.

Джонас не слышал. Его глаза широко раскрылись, уголки рта дрожали.

– Думай, что говоришь, Уилл Диаборн, – прохрипел он. – Выбирай слова. А не то я с тобой бы-

стро разберусь.

– Прекрасно, застрели меня. – Роланд вскинул голову, в упор посмотрел на Джонаса. – Стреляй,

изгнанник. Стреляй, червяк. Стреляй, неудачник. Ты будешь жить в изгнании и умрешь как жил.

На мгновение он подумал, что Джонас сейчас выстрелит, почувствовал, что смерть совсем ря-

дом, и приготовился принять ее: достойный конец для того, кто с такой легкостью позволил себя

поймать. О Сюзан он и думать забыл. И вообще все застыло: ветер, трава, мужчины, пешие и конные,

лошади.

А потом Джонас вернул курок в исходное положение и сунул револьвер в кобуру.

– Везите их в город и судите, – бросил он Ленджиллу. И чтобы ни одного волоска не упало с их

головы до моего приезда. Если уж я сейчас не убил одного из них, удержитесь и вы. А теперь в путь.

– Трогайтесь. – Голос Ленджилла разительно переменился. Нарочитая властность напрочь ис-

чезла. Похоже, он осознал (слишком поздно), что принял участие в игре, ставки в которой оказались

чересчур высоки для него.

Они тронулись. И тут Роланд обернулся в последний раз. Презрение, которое увидел Джонас в

этих холодных юных глазах, отстегало его сильнее, чем те кнуты, что многие годы назад, в Горлане,

превратили его спину в лохмотья.

Когда они скрылись из виду, Джонас вошел в бункер, поднял половицу, под которой хранился

арсенал молокососов, но обнаружил там только два револьвера. Пара шестизарядных, с темными ру-

коятками, несомненно, револьверы Диаборна, исчезли.

Ты на западе. Душа такого человека, как ты, не может покинуть запад. Ты будешь жить в изгна-

нии и умрешь, как жил.

Руки Джонаса принялись за дело, разбирая револьверы, которые Катберт и Ален привезли с

запада. Из револьвера Алена даже не стреляли, не считая пристрелочных выстрелов. Выйдя из бунке-

ра, Джонас разбросал отдельные части револьверов во все стороны, вкладывая в каждый бросок всю

силу, пытаясь избавиться от ледяного синего взгляда и потрясения, испытанного от слов Диаборна.

Он-то пребывал в полной уверенности, что его тайна погребена навечно. Рой и Клей могли о чем-то

догадываться, но наверняка они ничего не знали.

А теперь, еще до заката солнца, всему Меджису станет известно, что Элдред Джонас, седоволо-

сый регулятор с вытатуированным на руке гробом, всего лишь неудавшийся стрелок, не выдержав-

ший экзамена на мастерство. Ты будешь жить в изгнании и умрешь как жил.

– Возможно, – Джонас смотрел на сгоревший дом, но не видел его. – Но я проживу дольше, чем

ты, юный Диаборн, и умру, когда твои кости уже сгниют в земле.

Он вскочил на коня, развернул его, резко дернув поводья, и поскакал к СИТГО, где его ждали

Рой и Клей. Поскакал быстро, но глаза Роланда не отставали от него.

– Просыпайся! Просыпайся, сэй! Просыпайся! Просыпайся!

Слова приходили из далекого далека. Даже когда ее начала трясти чья-то рука и Сюзан поняла,

что проснуться придется, ей потребовалось немало усилий, чтобы разлепить веки.

Уже какую неделю она не могла выспаться, а тут крепко заснула, хотя на это не

рассчитывала… особенно в эту ночь. Она лежала без сна в роскошной спальне в Доме-на-Набереж-

ной, ворочаясь с боку на бок. Ночная рубашка задралась вверх и сбилась комом под поясницей.

Встав по малой нужде, Сюзан скинула эту мерзкую хламиду, швырнула в угол и забралась в постель

голой.