250 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
Как выяснилось, именно шелковая ночная рубашка и мешала ей спать. Как только голова Сю-
зан коснулась подушки, она вырубилась. Именно вырубилась, а не заснула, провалилась в черную
пустоту, где не было места даже снам.
И вот этот назойливый голос. Эта рука, трясущая ее с такой силой, что голоса моталась из сто-
роны в сторону по подушке. Сюзан попыталась отползти в сторону, свернуться калачиком, прижав
колени к груди, протестовать, но рука продолжала ее трясти. Не утихал и голос.
– Просыпайся, сэй! Просыпайся! Во имя Медведя и Черепахи, просыпайся!
Голос Марии. Сюзан поначалу не узнала его, потому что Марию что-то очень расстроило. Та-
кого с ней раньше не случалось, но теперь Сюзан почувствовала, что девушка на грани истерики.
Сюзан села, вырвавшись-таки из объятий сна, но соображала еще плохо. Одеяло свалилось ей
на колени, обнажив грудь, но она даже не попыталась прикрыться.
Прежде всего ее удивил свет, вливающийся в окна, яркий. Не сразу, но она поняла, в чем дело:
никогда она так не залеживалась в кровати. Боги, сейчас уже часов десять, а то и позже.
«А еще крики, доносящиеся снизу. До дворце мэра обычно царили тишина и покой. До двена-
дцати часов слышалось лишь цоканье копыт лошадей, которых конюхи выводили на утреннюю про-
гулку, шик-шик-шик метлы Мигуэля, подметающего двор, да постоянный гул прибоя. В это утро ти-
шина сменилась криками, проклятиями, топотом копыт уносящихся лошадей, взрывами злобного
смеха. Что-то происходило за стенами ее комнаты, может, не в этом крыле дворца, но неподалеку:
Сюзан слышала, как по коридору бегали люди в сапогах.
И кто поразил ее, так это Мария. Ее смуглое лицо посерело, а обычно аккуратно причесанные
волосы висели патлами. Только землетрясение, подумала Сюзан, могло помешать ей привести себя в
порядок.
– Мария, что случилось?
– Тебе надо уходить, сэй. В Доме-на-Набережной тебе оставаться опасно. Может, лучше вер-
нуться домой. Не увидев тебя раньше, я решила, что ты уже ушла. Ты выбрала неудачный день для
спанья.
– Уходить? – переспросила Сюзан. Медленно натянула одеяло чуть ли не до самого носа, уста-
вилась на Марию широко раскрытыми глазами, с опухшими от сна веками. – Что значит уходить?
– Через хозяйственный ход. – Мария вырвала одеяло из рук Сюзан, оголив ее до лодыжек. –
Как ты делала раньше. Скорее, мисси, скорее! Одевайся и уходи! Эти парни уже не страшны, но
вдруг у них есть друзья? Что, если они вернутся и убьют и тебя?
Сюзан уже вставала, но тут ноги стали ватными, и она плюхнулась на кровать.
– Парни? – прошептала она. – Какие убили парни? Какие убили парни?
Вопрос явно был не в ладах с грамматикой, но смысл Мария поняла.
– Диаборн и его дружки.
– И кого они вроде бы убили?
– Мэра и канцлера. – Она сочувственно посмотрела на Сюзан. – А теперь вставай, говорю тебе.
И уходи. Здесь теперь дурдом.
– Они не могли этого сделать, – воскликнула Сюзан и едва сдержалась, чтобы не добавить: В
наши планы это не входило.
– Как бы то ни было, сэй Торин и сэй Раймер мертвы. – Крики внизу усилились, что-то громых-
нуло, вроде бы выстрел. Мария коротко глянула в окно, бросила Сюзан одежду. – Мэру вырезали
глаза.
– Они не могли! Мария, я их знаю…
– А я вот ничего о них не знаю и знать не хочу… но ты мне небезразлична. Одевайся и уходи,
говорю тебе. Как можно быстрее.
– Что случилось с ними? – Ужасная мысль пронзила Сюзан, и она вскочила с кровати, одежда
свалилась на пол. Сюзан схватила служанку за плечи. – Их не убили? – Она тряхнула Марию. – Ска-
жи, их не убили?
– Думаю, что нет. Слухи ходят разные, но я думаю, их просто посадили в тюрьму. Только…
Продолжать не было нужды. Мария отвела глаза, и этим (подтверждением служили и крики
внизу) сказала, все. Их еще не убили, но Харта Торина очень любили, происходил он из знатного
рода, а Роланд, Катберт и Ален приехали издалека.
Их еще не убили… но завтра – Праздник Жатвы, и вечером – костер Жатвы. Сюзан начала ли-
хорадочно одеваться.