262 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
ходной. Изредка взрывались хлопушки и петарды, но орущие, смеющиеся дети не носились взад-
вперед. И из вывешенных цветных фонариков горели лишь немногие.
Зато пугала таращились на Сюзан с каждого крыльца. И девушка вздрагивала от взглядов их
белесых глаз.
И в «Приюте» атмосфера изменилась. У коновязи хватало лошадей (еще больше стояли у про-
довольственного магазина на противоположной стороне улицы), свет горел во всех окнах, салун на-
поминал огромный корабль, плывущий в темном море, но только не слышалось ни громких криков,
ни развеселой музыки: пианино Шеба молчало.
Она без труда представила себе, что происходит внутри: сотня мужчин, может, и больше, про-
сто стоят и пьют. Не разговаривают, не смеются, не бросают кости в «Аллее Сатаны», реагируя на
результат радостными воплями или горестными стонами. Шлюх не хлопают по заду, никому не нуж-
ны ярмарочные поцелуи, ссоры не начинаются резким словом и не заканчиваются крепким ударом
кулака. Мужчины просто пьют в трех сотнях ярдов от того места, где томятся за решеткой ее возлюб-
ленный и его друзья. В этот вечер мужчины не собираются делать ничего другого, только пить. И
если ей повезет… если в последний момент она не струсит и ей повезет…
Когда она остановила Пилона у дверей салуна, от стены отделилась тень. Сюзан замерла, но туг
же разглядела в оранжевом свете луны лицо Шими. Расслабилась, даже засмеялась. Он состоял в ее
ка-тете, она знала, что состоял. Так стоило ли удивляться тому, что он тоже об этом знал?
– Сюзан, – прошептал Шими, снимая сомбреро и прижимая его к груди. – Я тебя ждал.
– Почему? – спросила она.
– Потому что знал, что ты придешь. – Через плечо он глянул на «Приют», сверкающий ярко
освещенными окнами. – Мы пойдем освобождать Артура и остальных, да?
– Хотелось бы освободить.
– Мы должны. Эти люди, что в салуне, ничего не говорят, но все ясно без слов. Я знаю, Сюзан,
дочь Пата, я все знаю. Она в этом не сомневалась.
– Корал в салуне?
Шими покачал головой.
– Поехала в Дом-на-Набережной. Сказала Стенли, что будет готовить тела к послезавтрашним
похоронам, но я не думаю, что она будет здесь на похоронах. Большие охотники за гробами уезжают,
и она уедет с ними.
– Шими поднял руку, вытер текущие из глаз слезы.
– Твой мул, Шими…
– Оседлан и готов к дороге.
Рот, Сюзан изумленно открылся.
– Как ты узнал…
– Точно так же, как знал о том, что ты придешь сюда, сэй Сюзан. Просто знал. – Он пожал пле-
чами. – Капи за углом. Я привязал его к водяной колонке.
– Это хорошо. – Она порылась в седельной суме, в которую положила маленькие петарды. –
Вот. Возьми их. Спички у тебя есть?
– Ага. – Шими ни о чем не спросил, просто засунул петарды в нагрудный карман.
Но тут Сюзан, которая никогда не бывала в салуне, задала ему еще один вопрос:
– Шими, что они делают со своими пальто, шляпами, пончо, когда входят в зал? Они же долж-
ны их снять, от выпивки становится жарко.
– Да. Они кладут их на длинный стол у двери. Когда приходит время расходиться, некоторые не
могут поделить пончо и начинается драка.
Она кивнула, быстро прикидывая, как использовать полученные сведения. Шими стоял перед
ней, прижав сомбреро к груди. Он мог только исполнять принятые решения, сам же ничего приду-
мать не мог… Наконец она вскинула голову.
– Шими, если ты мне поможешь, тебе придется покинуть Хэмбри… покинуть Меджис… поки-
нуть Внешнюю Дугу. Ты поедешь с нами, если мы сумеем вырваться. Ты должен это понимать. По-
нимаешь?
Она видела, что Шими все понял, губы его разошлись в широкой улыбке.
– Да, Сюзан! Поеду с тобой, и Уиллом Диаборном, и Ричардом Стокуортом, и моим лучшим
другом мистером Артуром Хитом! Поеду в Привходящий мир! Мы увидим дома, и статуи, и женщин
в красивых платьях, похожих на сказочных принцесс, и…