Часть IV - Колдун и кристалл

Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»

ими.

На этот раз шепот перешел в крики возмущения, выплеснулся на улицу. Из уст в уста передава-

ли: они гордятся содеянным, они убивали под покровом ночи и гордятся содеянным. Лица каменели.

Кулаки сжимались.

– Диаборн догадался, что Джонас и его друзья узнали об их планах и сообщили Раймеру. Они

убили Раймера, чтобы заткнуть ему рот, а потом и Торина, на случай, если Раймер все рассказал ему.

Бессмыслица какая-то, указал Латиго. Джонас улыбнулся и кивнул. Совершенно верно, смысла

в этом ни на грош, но это не имеет ни малейшего значения.

Ленджилл ждал вопросов, но их не последовало. Слышались только перешептывания да позвя-

кивание амулетов.

Юноши в тюрьме. Ленджилл не стал говорить о том, что их ждало впереди, и вновь его ни о

чем не спросили. Он сказал, что завтрашние увеселения, игры, скачки, забеги индеек, конкурс зага-

док, соревнование резчиков тыкв, танцы отменяются из уважения к убиенным. Другие, более важные

дела, пройдут в намеченные сроки: конкурсы скота и птицы, выставка лошадей, соревнование стри-

галей, заседание конезаводчиков и аукционы: лошадей, свиней, коров, овец. И костер на восходе

луны. Костер, который с незапамятных времен венчал праздник Жатвы. Его не зажгли бы только в

одном случае: если б раньше случился конец света.

– Костер будет гореть, а в нем сгорят чучела, – сказал Элдред Джонас Ленджиллу. – Это все,

что тебе надо сказать. Ничего другого говорить не нужно.

И теперь Ленджилл видел правоту Джонаса. Она читалась на каждом лице. На лицах проступа-

ла не просто решимость поступить по справедливости, но и одержимость. Стремление вернуться в

стародавние времена, к ушедшим в глубокое прошлое ритуалам, о которых напоминали только соло-

менные пугала с выкрашенными красным руками. Слова гори огнем родились не на пустом месте.

Многие поколения эти обряды не проводили (разве что тайно, где-то в холмах), но мир «сдвинулся»,

и они возвращались.

Говори короче, напутствовал его Джонас. Он дал хороший совет, дельный. В мирные времена

Ленджиллу не хотелось бы иметь с ним дело, но в смутные времена, как сейчас, он мог принести не-

малую пользу.

– И пусть боги даруют вам мир. – Ленджилл отступил на шаг, сложил руки на груди, показы-

вая, что речь его закончена. – Пусть боги даруют мир нам всем.

– Длинных дней и приятных ночей, – автоматически, хором, откликнулись сидящие в зале. А

потом молча встали, повернулись и вышли, чтобы заняться делами, какими обычно занимаются горо-

жане накануне праздника Жатвы. Многие из них, подумал Ленджилл, направят свои стопы в «Приют

путников» или «Гавань». Он поднял руку, вытер вспотевший лоб. Он ненавидел публичные выступ-

ления, особенно сегодняшнее, но подумал о том, что справился с ролью.

И хорошо справился.

Толпа расходилась молча. Многие, как и предполагал Ленджилл, направились в салуны. Путь

их пролегал мимо тюрьмы… но практически никто не удостоил ее и взглядом. Крыльцо пустовало

(только пугало с красными руками сидело в кресле-качалке шерифа Звери), дверь раскрыли настежь,

как обычно в теплые и солнечные дни. Юноши находились в камерах, все так, но шериф не сподо-

бился усилить охрану.

И если бы горожане, спускающиеся по холму к «Приюту» или «Гавани», решили по-своему

разобраться с Роландом и его приятелями, их бы никто не остановил. Но они прошествовали мимо,

опустив головы, туда, где их ждало спиртное. Сегодня они не жаждали крови. Завтра – другое дело…

Неподалеку от «Полосы К», на Спуске, глазам Сюзан предстало зрелище, заставившее ее на-

тянуть поводья. Рот девушки изумленно раскрылся. В трех милях к востоку дюжина ковбоев гнала

громадный табун, каких видеть ей еще не доводилось: не менее четырехсот голов.

Может, их перегоняют на зимние квартиры, подумала Сюзан.

Но гнали лошадей не к ранчо, вытянувшихся вдоль Спуска, а на запад, к Скале Висельников.