258 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
– Я прощаю тебя, тетя Корд, – молвила она. Ящик с пеплом, уже почти пустой, вывалился из
рук Корделии, словно Сюзан отвесила ей увесистую затрещину.
– Что? – прошептала Корделия. – Что ты сказала?
– Прощаю за то, что ты сделала своему брату и моему отцу. В чем принимала участие. – Сюзан
провела ладонью по ноге, наклонилась, вытянув руку. И, прежде чем тетка успела отпрянуть, выма-
зала пеплом ее щеку. Пепел остался на коже, как широкий темный шрам. – А эта отметина тебе на
память. Смой ее, если хочешь, но я думаю, что ты будешь носить ее на сердце. – Она помолчала. –
Думаю, уже носишь. Прощай.
– И куда это ты направляешься? – Одной рукой тетя Корд прикоснулась к пепельной полосе на
щеке, второй попыталась схватиться за поводья Пилона. Споткнулась о ящик и едва не упала. Но
Сюзан, наклонившись еще ниже, успела удержать ее за плечо. Корделия выпрямилась, повернулась к
племяннице. – Только не к нему! Не смей идти к нему, глупая гусыня!
Сюзан двинула Пилона с места.
– Не твое дело, тетя. Между нами все кончено. Но запомни то, что я тебе сказала: мы поженим-
ся до Нового года. И наш первенец уже зачат.
– Вас поженят следующей ночью! Соединят дымом, обручат огнем, уложат в пепел! Уложат в
пепел, ты меня слышишь?
Обезумевшая женщина двинулась к ней, но Сюзан больше не могла ее слушать. День катился к
вечеру, так что времени оставалось в обрез. Если она хотела успеть сделать то, что задумала.
– Прощай, – повторила она и бросила Пилона в галоп. Но последние слова тетки продолжали
звучать в ушах: Уложат в пепел, ты меня слышишь?
3
Выехав из города по Великому тракту, Сюзан увидела приближающихся к ней всадников и
свернула с дороги, решив, что сейчас не время попадаться кому-либо на глаза. Она завела Пилона за
старый амбар, погладила по шее, успокоила ласковым словом.
Чтобы поравняться с ней, всадникам понадобилось значительно больше времени, чем предпо-
лагала Сюзан. Причину она поняла, лишь когда они проехали мимо амбара, высунуться из-за которо-
го девушка не решалась. С ними была Риа, восседавшая на черном возке, расписанном магическими
символами. Ведьма стала еще более страшной в сравнении с той ночью, когда Сюзан побывала у нее.
Тогда, в свете Целующейся Луны, она еще походила на женщину. Теперь же в возке качалось из сто-
роны в сторону не человеческое существо, а покрытый язвами тролль. Сопровождали Риа Большие
охотники за гробами.
– В Дом-на-Набережной! – прокаркало нечто, сидящее в возке. – Скорее, на полной скорости!
Эту ночь я проведу в постели Торина, имею право! Буду спать в ней и справлять в нее нужду, если
пожелаю! Быстрее, говорю я вам!
Дипейп – в возок впрягли именно его лошадь – обернулся и с отвращением и страхом посмот-
рел на ведьму:
– Закрой рот.
Ее ответом стал взрыв дикого хохота. Риа качалась из стороны в сторону, одной рукой держа на
коленях мешок, вторую вытянув к Дипейпу, нацелив на него длинный указательный палец. От одно-
го ее вида у Сюзан подогнулись колени, паника черной волной вновь начала заливать разум.
Но она отчаянно сопротивлялась, не желая вновь превратиться в безмозглую птицу, мечущуюся
по сараю, бьющуюся о стену и не замечающую открытого окна, через которое залетела внутрь.
Даже когда возок скрылся за ближайшим холмом и о нем напоминала лишь повисшая в воздухе
пыль, Сюзан могла слышать безумный смех Риа.
4
До лачуги в Плохой Траве Сюзан добралась в час дня. Какое-то время оставалась в седле, глядя
на лачугу. Неужели она и Роланд были здесь каких-то двадцать четыре часа назад? Любили друг дру-
га и строили планы на будущее? Верилось в это с трудом, но, спешившись и войдя в лачугу, она уви-
дела корзинку, в которой вчера принесла еду. Корзинка стояла на колченогом столике, где они ее и
оставили.