Часть IV - Колдун и кристалл

Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»

– Если мы попадемся, нас убьют.

Он перестал улыбаться, но из глаз не потекли слезы.

– Да, убьют, если попадемся, это точно.

– И ты все равно мне поможешь?

– Капи под седлом, – повторил он. Сюзан решила, что ответ более чем ясный. Она взялась за

руку Шими, прижимающую сомбреро к груди, наклонилась, схватившись второй рукой за переднюю

луку седла, и поцеловала юношу в щеку.

Он улыбнулся.

– Мы сделаем все, что в наших силах, не так ли? – спросила она Шими.

– Да, Сюзан, дочь Пата. Для наших друзей мы сделаем все. Приложим все силы.

– А теперь слушай, Шими. Слушай внимательно.

Она говорила.

Шими слушал.

Двадцать минут спустя, когда раздувшаяся оранжевая луна с трудом, словно беременная жен-

щина, идущая в гору, всплыла над городом, по Холмовой улице одинокий скотовод вел за собой

мула, направляясь к Управлению шерифа. Эта часть Холмовой улицы утонула в темноте. Одинокий

фонарь горел у «Зеленого сердца», но парк (обычно шумный, веселый, ярко освещенный накануне

ярмарки Жатвы) практически пустовал. Работали лишь предсказатели судьбы. В этот вечер никому

не обещали светлого будущего, но желающие узнать его все равно приходили. Такова уж человече-

ская природа.

Толстое широкое пончо скрывало фигуру скотовода: будь у него женская грудь, она осталась

бы незамеченной. Сомбреро с широченными полями не позволяло увидеть лица. Будь оно женским,

никто бы этого не углядел. Насвистывал скотовод мелодию «Беззаботной любви».

На маленьком седле мула, перетянутый веревкой, лежал большой тюк, судя по всему, одежда,

хотя темнота Холмовой улицы не позволяла этого разглядеть. На шее мула болтался довольно-таки

странный амулет: два сомбреро и ковбойская шляпа.

Когда скотовод приблизился к Управлению шерифа, свист смолк. На присутствие людей указы-

вал только тусклый свет в одном окне. На крыльце в кресле-качалке сидело соломенное пугало в жи-

летке Херка Эвери с нацепленной на нее жестяной звездой. Снаружи охрана отсутствовала. Кто бы

мог подумать, что в этот самый момент в тюрьме находились трое юношей, которых ненавидел весь

Меджис? Прислушавшись, скотовод уловил треньканье гитары.

Его тут же заглушила взорвавшаяся неподалеку петарда. Скотовод оглянулся, различил в тем-

ноте силуэт своего напарника. Тот помахал рукой. Скотовод кивнул, помахал в ответ, привязал мула

к коновязи… той самой, к которой привязывали лошадей Роланд и его друзья, когда прибыли, чтобы

засвидетельствовать свое почтение шерифу, в оставшийся в далеком прошлом летний день.

Дверь открылась, никто не удосужился запереть ее, когда Дейв Холлис пытался, наверное, уже

в двухсотый раз, подобрать мелодию «Капитана Миллза». Шериф Эвери сидел за столом, откинув-

шись на спинку стула, сложив руки на огромном животе. Освещала кабинет шерифа настольная лам-

па под оранжевым абажуром.

– Продолжай играть, помощник шерифа Дейв, и никакой казни не будет. – Катберт Оллгуд сто-

ял у решетки своей камеры, схватившись руками за прутья. – Мы покончим с собой. Это будет назы-

ваться самозащита.

– Заткнись, червяк, – процедил шериф Эвери. Он дремал, переваривая плотный обед, думая о

том, что он расскажет брату (и жене брата, симпатичной толстушке), проживающим в соседнем фе-

оде, об этом героическом дне. Конечно, он будет избегать громких слов, но все-таки донесет до них

мысль о том, что сыграл решающую роль. Если бы не он, эти трое…

– Только не пой, – умолял Катберт Дейва. – Я готов сознаться в убийстве Артура Эльдского,

только не пой.

Слева от Берта сидел на койке скрестив ноги Ален. Роланд лежал, заложив руки за голову, уста-