310 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
вить: выхватил револьвер и выстрелил поверх их голов. В замкнутом пространстве каньона выстрел
прогремел громовым раскатом, на мгновение полностью заглушив вой червоточины. Юноши остано-
вились в нескольких дюймах от зеленоватой мерзости. Роланд уже испугался, что сейчас она выки-
нет щупальца и ухватит Катберта и Алена, как ухватила низко летящую птицу в ночь, когда они при-
езжали сюда под Мешочной Луной.
Еще дважды он выстрелил в воздух, эхо выстрелов отразилось от стен каньона и вернулось к
нему.
– Стрелки! – крикнул Роланд. – Ко мне! Ко мне!
Ален повернулся первым. Его остекленевшие глаза еще ничего не видели. Катберт сделал еще
шаг к червоточине. Носки его сапог исчезли в зеленовато-серебристой бахроме, что окаймляла ее
(вой усилился, словно в предвкушении добычи), но тут Ален дернул Катберта за руку. Катберт спо-
ткнулся о камень и упал. Когда он поднял голову, глаза его прояснились.
– Боги! – пробормотал Катберт, с трудом поднявшись. Роланд заметил, что носки его сапог ис-
чезли, словно аккуратно отрезанные садовыми ножницами. Из дырок торчали большие пальцы. – Ро-
ланд, – вместе с Аденом он, волоча ноги, двинулся к Роланду. – Роланд, мы едва не послушали ее.
Она разговаривает!
– Да. Я знаю. Пошли. Времени у нас нет.
И он повел их к расселине в стене каньона, моля богов, чтобы те позволили им подняться до-
статочно высоко, чтобы избежать града пуль, который непременно обрушился бы на них, появись
Латиго в каньоне до того, как их укроет расселина.
Резкий горький запах начал заполнять воздух. И от груды веток к ним потянулись сероватые
струйки дыма.
– Катберт, ты первый. Ален – за ним. Я – последним. Карабкайтесь живее, парни. На карте
наши жизни.
21
Люди Латиго вливались в зазор, делящий груду веток надвое, как вода в тоннель. По мере их
продвижения вперед зазор расширялся. Нижний слой высохших веток уже горел, но в своем нетерпе-
нии настичь троих юношей они то ли не видели язычков пламени, то ли не обращали на них внима-
ния. Не почувствовали они и резкого запаха дыма: люди слишком долго дышали вонью горящей неф-
ти, чтобы различать какие-то другие запахи. Да и у самого Латиго, который первым ворвался в груду
веток, в голове билась только одна мысль, заставляющая трепетать от предвкушения сладкой мести:
каньон замкнутый, с отвесными стенами, каньон замкнутый, с отвесными стенами!
Однако что-то еще все настойчивее стучалось в его мозг по мере того, как копыта лошади лави-
ровали не только среди камней, но и (костей) множества выбеленных солнцем черепов и костей ко-
ров, овец, других животных. Какой-то дребезжащий, сводящий с ума вой уверенно заполнял голову,
заставляя слезиться глаза. Однако хоть звук был и силен (звук ли, он же звучал не снаружи, а внутри
головы), Латиго невероятные усилием воли заглушил его, заставив себя думать о том, что (каньон за-
мкнутый, с отвесными стенами, каньон замкнутый, с отвесными) он вот-вот отомстит обидчикам. Да,
по возвращении ему придется отчитываться перед Уолтером, может, перед самим Фарсоном, да он
понятия не имел, какое наказание ждало его за потерю нефти… но все это будет позже. А в тот мо-
мент он хотел только одного – убить этих наглецов.
Впереди каньон чуть поворачивал к северу, и дно его уходило вниз. Наверное, они там, но де-
ваться-то им все равно некуда. Небось, прижались к дальней стене каньона или прячутся между кам-
ней. Что ж, Латиго ударит по ним из всех стволов, и рикошеты пуль заставят их выйти на открытое
место. Они еще выйдут с поднятыми руками, надеясь на милосердие победителей. Тщетная надежда.
После того, что они сделали, после того…
Когда Латиго огибал излом, уже с револьвером в руке, его лошадь закричала, не заржала – за-
кричала, как женщина, и поднялась на дыбы. Латиго успел ухватиться за рог передней луки и удер-
жался в седле, но лошадь на чем-то поскользнулась и повалилась на бок. Латиго выдернул ноги из
стремян, спрыгнул на землю, увернувшись от падающего животного, тут он почувствовал, что вой,
который он гнал от себя, стал в десять раз сильнее, усилился до такой степени, что глаза завибриро-
вали в глазницах, а из головы вышибло ту единственную, самую важную мысль (каньон замкнутый,
стены отвесные, каньон замкнутый, стены…).