74 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
– Да. – Глаза не открывались.
– Тогда слушай. – Свет Целующейся Луны упал на лицо ведьмы, превратив его в серебряный
череп. – Слушай меня внимательно и запоминай. Пусть слова эти останутся в той темной пещере,
куда никогда не заходит твое бодрствующее сознание.
– Запомню, – ответила стоящая на крыльце девушка.
– Ага. Ты должна кое-что сделать после того, как он лишит тебя девственности. Ты должна сде-
лать это сразу же, даже не думая об этом. Теперь слушай меня, Сюзан, дочь Патрика, и слушай вни-
мательно. Не упусти ни единого слова.
Все еще поглаживая шелковистые волосы, Риа приложила морщинистые губы к гладкому ушку
Сюзан и зашептала. А с небес на них смотрела Целующаяся Луна.
Глава третья. ВСТРЕЧА НА ДОРОГЕ
1
Не было в ее жизни второй такой необычной ночи, поэтому не стоило удивляться тому, что она
не слышала цоканья копыт всадника за спиной, пока он практически не настиг ее.
По пути домой ее более всего волновал вновь открывшийся смысл соглашения, которое она за-
ключила. Хорошо, конечно, что она получила передышку, свою часть сделки ей предстояло выпол-
нить не тотчас же, а через несколько месяцев, но суть оставалась прежней: когда по небу поплывет
полная Демоническая Луна, мэр Торин, костлявый, дерганый, с венчиком седых волос вкруг обшир-
ной лысины на макушке, лишит ее девственности. Мужчина, на которого его собственная жена не
могла смотреть без жалости. Харт Торин чувствовал себя как рыба в воде в шумливой толпе, собрав-
шейся, чтобы посмотреть на кулачной бой или турнир, где оружием служили гнилые фрукты, но лю-
бая трагическая или жалостливая история вызывала у него недоумение. Похлопать ближнего по пле-
чу, смачно рыгнуть за обедом – это получалось у него мастерски, но при каждом слове он озабоченно
поглядывал на своего канцлера, дабы убедиться, что никоим образом не оскорбил Раймера.
Сюзан все это видела не единожды. Ее отец долгие годы занимал пост главного конюха феода и
частенько ездил в Дом-на-Набережной по делам. Много раз он брал с собой любимую дочь. И, похо-
же, зря. За эти годы она многократно видела Харта Торина, но и он видел ее ровно столько же. Отсю-
да и результат! В итоге в матери своему сыну он выбрал девушку, на пятьдесят лет моложе его само-
го.
Слишком уж легко она согласилась на сделку… Нет, так, пожалуй, сказать нельзя, это будет не-
справедливо по отношению к ней… но уж особо не горевала, это точно. Подумала, выслушав доводы
тети Корд:
В общем-то невелико дело, учитывая, что удастся снять арест с земель… наконец-то
получить во владение участок на Спуске… зафиксировать в документах, один будет храниться в
нашем доме, второй – в архивах Раймера, что земля принадлежит нам. Да, и еще лошади. Только
три, все так, но на три больше в сравнении с тем, что у нас сейчас есть. А что на другой чаше ве-
сов? Лечь с ним в постель раз или два, выносить ребенка, как вынашивали до меня миллионы жен-
щин безо всякого ущерба для себя. В конце концов он не мутант и не прокаженный, а всего лишь
старик с хрустящими суставами. Это же не навсегда, и, как говорит тетя Корд, я еще смогу вый-
ти замуж, если будет на то согласие времени и
ка.
Я буду не первой женщиной, которая придет в
постель мужа уже матерью. Я же не стану из-за этого шлюхой! Закон гласит, что нет, но закон
тут мне не указ. Последнее слово остается за сердцем, а сердце говорит, что ради земли, принадле-
жащей отцу и трех лошадей, чтобы скакать по ней, можно стать и шлюхой.
Был и другой момент.
Тетя Корд сыграла, и теперь Сюзан это понимала, сыграла безжалостно, на невинности
младенца.
Именно на младенца упирала тетя Корд,
маленькую крошку,
которая появится у нее. Тетя Корд знала,
что Сюзан, только-только расставшаяся с куклами, с энтузиазмом воспримет идею завести собствен-
ную живую, говорящую куклу, которую можно кормить и одевать, спать с ней в жаркий летний день.
А вот старуха этой ночью предельно ясно сказала ей то, о чем умолчала Корделия (
возможно, в
силу своей невинности она об этом не подозревала,
но Сюзан как-то в это не верилось): Торин хотел
не просто ребенка.
Ему нужны сиськи и зад, которые не расползутся под его руками, и шахта, которая обожмет
то, что он в нее затолкнет.
От одного воспоминания об этих словах у нее зарделось лицо. Сюзан