Агент спрашивал, заглядывал ли он к нам и кто еще был здесь тогда.
– Понятия не имею, – сказал Равик.
– Ты, наверно, не обратил на него внимания. Но я, конечно, не сказала, что в тот вечер ты
забежал к нам на минутку.
Равик кивнул.
– Так лучше, – пояснила Роланда. – Нечего давать шпикам повод спрашивать у невинных
людей паспорта.
– Правильно. А он не объяснил, что ему нужно?
Роланда пожала плечами.
– Нет. Да нас это и не касается. Я ему так и сказала – никого, мол, не было, и все. У нас
старое правило: мы никогда ничего не знаем. Так лучше. Впрочем, кажется, он и сам был не
особенно заинтересован в расследовании.
– Правда?
Роланда усмехнулась.
– Равик, многим французам наплевать на судьбу какого-то там немецкого туриста. Нам и
своих забот хватает. – Она поднялась. – А теперь мне пора. Прощай, Равик.
– Прощай, Роланда. Без тебя здесь будет уже не то.
Она улыбнулась.
– Может, не сразу. Но вскоре наладится.
Она пошла прощаться с девушками и по пути еще раз оглядела кассовый аппарат, плетеные
кресла и столики. Весьма практичные подарки. Мыслен – но она уже видела их в своем кафе. В
особенности кассовый аппарат – символ буржуазной респектабельности, семейного уюта и
благополучия. Поколебавшись с минуту, Роланда вернулась, достала из сумки несколько монет,
положила их подле поблескивающей кассы и нажала на клавиши. Механизм сработал, счетчик
показал два франка пятьдесят сантимов, и Роланда, улыбаясь счастливой улыбкой, положила в
ящичек деньги, которые сама себе уплатила.
Девушки, сгорая от любопытства, сгрудились вокруг кассы. Роланда снова нажала на
клавиши. Один франк семьдесят пять сантимов.
– А что у вас можно получить за один франк семьдесят пять сантимов? – спросила
Маргарита, по кличке «Кобыла».
Роланда подумала.
– Рюмку «дюбонне» и два «перно».
– А сколько стоит рюмка «амер пикон» и кружка пива?
– Семьдесят сантимов.
Касса зажужжала. Ноль франков семьдесят сантимов.
– Дешево, – сказала Кобыла.
– У нас все должно быть дешевле, чем В.Париже, – ответила Роланда.
Девушки сдвинули плетеные кресла вокруг мраморных столиков и осторожно уселись.
Оправив свои вечерние платья, они вдруг преобразились в будущих посетительниц кафе
Роланды.
– Мадам Роланда, дайте нам, пожалуйста, три чашки чаю с английским бисквитом, –
сказала Дэзи, хрупкая блондинка, пользовавшаяся особенным успехом у женатых мужчин.
– Семь франков восемьдесят. – Роланда нажала на клавиши. Касса сработала. – Сожалею,
но английский бисквит очень дорог.
Кобыла сидела за другим столиком. После напряженного раздумья она взглянула на
Роланду.
– Две бутылки «поммери», – торжествующе произнесла она. Маргарита любила Роланду и
