126 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
удалось подняться.
– Ты неблагодарная девчонка. – Вкрадчивый голос Корделии сочился ядом. – После всего того,
что я для тебя сделала, после всего того, что сделал для тебя Торин. В конце концов, и тот жеребец,
на котором ты скачешь каждое утро, его подарок…
–
ПИЛОН БЫЛ НАШИМ!
– выкрикнула Сюзан, едва не обезумев от ярости. –
ВСЕ БЫЛО НА-
ШИМ! ЛОШАДИ, ЗЕМЛЯ… ВСЕ ПРИНАДЛЕЖАЛО НАМ!
– Орать не обязательно.
Сюзан глубоко вздохнула, попыталась взять себя в руки. Отбросила волосы с лица, открыв
красный отпечаток пятерни тети Корд на щеке. Увидев его, Корделия поморщилась.
– Мой отец никогда бы такого не допустил. – Сюзан заговорила тише. – Он никогда не разре-
шил бы мне идти в наложницы к Харту Торину. Пусть он уважал бы Харта как мэра… или своего
босса… он никогда бы такого не разрешил. И
ты
это знаешь. Знаешь.
Тетя Корд закатила глаза, потом покрутила пальцем у виска, показывая, что Сюзан совсем спя-
тила.
– Ты согласилась на это сама, мисс Юная Красавица. Да, ты согласилась. И теперь уже нечего
махать…
– Да, – кивнула Сюзан, – я согласилась на эту сделку, все так. После того, как ты доставала
меня день и ночь, после того, как приходила ко мне со слезами…
– Никогда не приходила! – взвизгнула Корделия.
– Неужели у тебя такая короткая память, тетушка? Да, наверное. Вечером ты уже забудешь, что
за завтраком отвесила мне оплеуху. А вот я не забыла. Ты плакала, плакала и говорила, что боишься,
как бы нас не выбросили на улицу, поскольку у нас нет законного права на эту землю, и тогда нам
придется побираться. Ты плакала и говорила…
–
Прекрати!
– оборвала ее тетя Корд. – Надоели мне твои глупые жалобы! Хватит! Ты вроде
бы собралась на прогулку. Вот и убирайся!
Но Сюзан не прекратила. Ярость прорвала плотину, и поток сметал все на своем пути.
– Ты плакала и говорила, что нас выгонят, вышлют на запад, что мы никогда не увидим ни дома
моего отца, ни Хэмбри вообще… а потом, нагнав на меня страху, ты заговорила о младенце, который
у меня появится. Земле, нашей земле, которую вновь отдадут нам. Лошадях, которые тоже вновь ста-
нут нашими. В знак признательности мэра я получила от него лошадь, которой
сама же помогала
появиться на свет!
Что я такого сделала, чтобы получить все то, что и так стало бы моим, если б не
потеря одной-единственной бумажки? Что я такого сделала, чтобы он давал мне деньги? Что я такого
сделала, кроме как пообещала потрахаться с ним, пока его сорокалетняя жена будет спать за
стенкой?
– Так, значит, ты хочешь денег? – зловеще усмехнулась тетя Корд.
– Хочешь денег, не так ли? Тогда ты их получишь. Бери их, храни, трать, скорми свиньям, мне
без разницы!
Она бросилась к своему кошелю, висевшему на крючке у плиты. Начала в нем рыться, но ее
движения как-то сразу потеряли быстроту и убедительность. Слева от кухонной двери висело оваль-
ное зеркало, и в нем Сюзан поймало отражение лица тети Корд. От увиденного, а на лице Корделии
смешались ненависть, отвращение, алчность, Сюзан стало нехорошо.
– Не суетись, тетя. Вижу, как тяжело тебе расставаться с ними, да я их и не возьму. Это грязные
деньги.
Тетя Корд повернулась к ней, разом забыв про кошель, замахала руками.
– Никакой грязи здесь нет, что ты несешь. Разве ты не знаешь, что некоторые величайшие жен-
щины в истории становились наложницами. А сколько великих людей родили наложницы!
Это не
грязь!
Сюзан сорвала с плечиков красную шелковую блузу и потрясла перед собой. Материя облегла
ее грудь, словно только и мечтала к ней припасть.
– Тогда почему он присылает мне одежду шлюх?
– Сюзан! – Слезы брызнули из глаз Корделии. Сюзан швырнула в нее блузу, как чуть раньше –
дольки апельсина. Она упала на туфли Корделии.
– Подними ее и носи сама, если она тебе так нравится. Можешь заодно раздвинуть перед ним
ноги, если тебе того хочется.
Сюзан развернулась и выскочила за дверь. А вслед несся истерический крик Корделии:
– Нельзя тебе выходить из дома с такими глупыми мыслями. Сюзан! Глупые мысли ведут к