136 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
Он как-то странно посмотрел на нее, словно она упустила очевидное. Ей сразу стало не по себе.
– Что? О чем ты?
– Может, они рассчитывают, что лишние лошади отбудут к тому моменту, когда мы займемся
Стеком.
– Отбудут
куда?
– Не знаю. Но мне это не нравится. Сюзан, этот разговор останется между нами, хорошо?
Она кивнула. Даже в страшном сне она не могла представить себе, что рассказывает кому-то не
о разговоре – о встрече с Уиллом Диаборном на Спуске, наедине, под надзором одних лишь Пилона
и Быстрого.
– Может, за этим ничего не стоит. Но если предположить обратное, знать об этом опасно.
Мысли Сюзан вернулись к отцу. Ленджилл сказал ей и тете Корд, что Океанская Пена сбросила
Пата на землю, а потом размозжила ему голову копытом. У них не было оснований ему не верить. Но
Френ Ленджилл сказал другу Уилла, что в Меджисе только четыреста породистых лошадей, а вот это
наглая ложь.
Уилл повернулся к Быстрому, чему она только порадовалась.
С одной стороны, она хотела, чтобы он остался, стоял рядом с ней под плывущими по траве
длинными тенями облаков… но они слишком долго пробыли вместе. Впрочем, едва ли кто мог уви-
деть их, очень уж далеко они забрались, но мысль эта не успокаивала, а, наоборот, будоражила еще
больше.
Он поправил стремя, висевшее пониже упрятанного в чехол копья (шея Быстрого подрагивала,
как бы говоря: пора в путь), снова повернулся к Сюзан. Она едва не лишилась чувств, почувствовав
на себе его взгляд: это
ка,
сомнений быть не могло. Сюзан, однако, попыталась сказать себе, что за
ка
она принимает ди
м 29– ощущение того, что с ней такое уже было, но быстро поняла, что обманы-
ваться не стоит. Это не дим. Она вышла на дорогу, и ей не оставалось ничего другого, как пройти ее
до конца.
– Мне бы хотелось сказать тебе кое-что еще. Не хочу возвращаться к началу, но должен.
– Нет, – выдохнула Сюзан. – Мы уже поставили точку.
– Я сказал, что полюбил тебя и меня охватила ревность. – Впервые голос у него чуть дрогнул. В
ужасе она увидела, что его глаза наполнились слезами. – Но это еще не все. Не все.
– Уилл, я не хочу… – Она ткнулась лицом в бок лошади. Он взял ее за плечо, развернул к себе.
Мягко, потому что она в общем-то и не сопротивлялась. Она беспомощно смотрела ему в лицо, виде-
ла, какой он еще юный, как далеко он от родного дома, и внезапно осознала, что ей перед ним не
устоять. Она хотела его всей душой, жаждала его. И с радостью отдала бы год жизни, чтобы прикос-
нуться к его щекам и ощутить ладонями его кожу.
– Тебе недостает отца, Сюзан?
– Да, – прошептала она. – У меня до сих пор щемит сердце.
– Точно так же мне недостает матери. – Теперь обе его руки лежали у нее на плечах. Один глаз
он прищурил. Слезинка прокладывала серебристую дорожку по его щеке.
– Она умерла?
– Нет, но что-то случилось. С ней. По отношению к ней. Черт! Как я могу об этом говорить,
если даже не знаю, что и думать? В определенном смысле она умерла. Для меня.
– Уилл, это же ужасно.
Он кивнул.
– В последний раз, когда мы виделись, она так посмотрела на меня, что этот взгляд останется со
мной до гробовой доски. Стыд, любовь, надежда, все смешалось в нем. Стыд, потому что я все видел
и знал. Надежда, что я пойму и прощу… – Он глубоко вздохнул. – В тот вечер, когда обед подходил
к концу, Раймер сказал что-то забавное. Все рассмеялись…
– Если я и смеялась, то лишь потому, чтобы не выделяться среди остальных, – вставила Сю-
зан. – Мне он не нравится. Я думаю, он все время плетет какие-то заговоры.
– Вы все смеялись, а я посмотрел в дальний конец стола. На Олив Торин. И на мгновение…
только на мгновение… подумал, что она – моя мать. То же лицо. Лицо, которое увидел я однажды
утром, открыв не ту дверь не в тот час и столкнувшись с матерью и ее…
– Замолчи! – Она подалась назад, подальше от его рук. Внутри у нее все пришло в движение.
29 В реальности Роланда выражение «дим» соответствует нашему «дежа-вю».