142 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
ки, Джоулен. – И тут старый козел поразил Дипейпа: оттянул ворот блузы салунной шлюхи и вылил
за него остатки пива из своей кружки. Даже раскаты хохота и аплодисменты не смогли полностью за-
глушить яростный вопль проститутки и крики старика, которого она тут же начала молотить по лицу
и плечам. Поначалу негодующие, они сменились криками боли, когда девица схватила кружку старо-
го козла и развила ее о его голову. Кровь с остатками пива потекли по лицу старика.
– Выметайся отсюда! – Шлюха толкнула его к двери. Несколько пинков шахтеров (которые ме-
няли союзников так же легко, как ветер – направление) помогли старому козлу набрать крейсерскую
скорость. – И не смей сюда возвращаться! Я почувствовала запах травы в твоем дыхании, старый
членосос! Убирайся вместе со своими сказочками о прежних временах и юных лордах!
Старый козел проследовал мимо трубача в сбитой на затылок шляпе (он развлекал посетителей
«Хэттигена»), который приложился сапогом к заднице старика, продолжая выводить «Играйте, дамы,
играйте», миновал распахнувшиеся под его напором двери и упал вниз лицом на землю.
Дипейп вышел из салуна следом, помог старику подняться. При этом уловил в его дыхании
горьковатый запах, не пива, заметил, что уголки рта позеленели. Трава, все точно. Старый козел,
должно быть, совсем недавно пристрастился к ней (по понятной причине: дьявольская трава росла на
окрестных холмах – протягивай руку и бери, а пиво и виски отпускали только за деньги), но тех, кто
начал, ждал скорый конец.
– Нет у них уважения к старшим, – пробубнил старый козел. – Ничего-то они не понимают.
– Да, не понимают, – покивал Дипейп. В голосе его слышался хэмбрийский акцент, который
прилипал, как банный лист.
Старый козел покачнулся, тупо уставился на Дипейпа, попытался без особого результата
стереть с лица кровь, текущую из пореза на черепе.
– Сынок, есть у тебя деньги на кружку пива? Вспомни лицо своего отца и купи старику кружку
пива!
– Милостыню я не подаю, старина, – ответил Дипейп, – но, может, ты и заработаешь на пиво.
Пройдем в мой кабинет и поговорим.
Он увлек старого козла подальше от входа в салун, подождал, пока мимо пройдут трое подвы-
пивших шахтеров, горланящих песню про любимую женщину с буферами что пушечные ядра, а по-
том затолкал в темный проулок между «Хэттигеном» и соседним зданием, которое занимало похо-
ронное бюро. Некоторые посетители салуна, решил Дипейп, прямиком попадали к соседям: один ста-
кан, одна пуля и еще один покойник.
– Твой кабинет, – хохотнул старый козел, когда Дипейп подвел его к деревянному забору с на-
валенными рядом кучами мусора. Ветер нес запахи серы и карболки. Из «Хэттигена» доносились
пьяные крики. – Ничего себе кабинет.
– Да, кабинет.
Старик всмотрелся в него в свете луны, которая плыла над проулком.
– Ты из Меджиса? Или Тепачи?
– Может, оттуда, может, откуда-то еще.
– Я тебя знаю? – Говнюк пристально вглядывался в него, приподнявшись на цыпочки, словно
собрался с ним целоваться. Дипейп оттолкнул его.
– Не так близко, старина. – Не нравился ему этот пристальный взгляд. Он, Джонас и Рейнолдс
уже
бывали
здесь, и если бы старик помнил его лицо, то не стал бы чесать языком, как в салуне. –
Расскажи мне о трех молодых лордах, которых видел не так давно.
Старый козел оценивающе оглядел его:
– Может, ты расплатишься металлом?
– Да, – кивнул Дипейп. – Если расскажешь то, что я хочу слышать, металл тебе гарантирован.
– Золото? – Скажи мне, и посмотрим.
– Нет, сэр. Сначала дела, потом разговоры.
Дипейп схватил его за руку, завернул за спину к самым лопаткам.
– Вякни еще, старина, и мы начнем с твоей сломанной руки.
– Отпусти меня! – выдохнул старый козел. – Отпусти меня, я полагаюсь на твою щедрость, мо-
лодой сэр, ибо у тебя великодушное лицо! Да! Да, великодушное!
Дипейп отпустил его, и старый козел робко взглянул на него, потирая плечо. В лунном свете
запекшаяся на щеках кровь стала черной.
– Их было трое. Юноши из хороших семей.