137 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
Все запоры, стены, плотины, которые она с таким упорством возводила, рухнули в один миг. – За-
молчи, просто замолчи, не хочу я о ней слушать.
Она схватила поводья Пилона, но мир подернулся пеленой слез. Сюзан зарыдала. Почувствова-
ла на плечах его руки, разворачивающие ее к себе, сопротивляться не стала.
– Мне так стыдно, – пробормотала она. – Мне стыдно, и я напугана. Я забыла лицо моего отца
и… и…
И я никогда не смогу его найти,
хотела сказать она, но говорить ей не пришлось вовсе. Он за-
крыл ей рот поцелуями. Поначалу она только позволяла себя целовать… а потом уже целовала сама,
яростно и отчаянно. Большими пальцами осторожно стирала влагу из-под его глаз, потом, как и хоте-
ла, прикоснулась к щекам ладонями. И испытала ни с чем не сравнимые ощущения: еще мягкая, не
знающая бритвы щетина наэлектризовала все ее тело. Она обхватила его шею руками, их губы сли-
лись, они целовались и целовались меж двух лошадей, которые переглянулись и опять принялись
щипать траву.
9
To были лучшие поцелуи в его жизни, не забывающиеся никогда: мягкая податливость ее губ,
подпирающие их изнутри ровные и твердые зубы. Страстные поцелуи, без тени застенчивости. Оста-
лись в памяти и аромат ее дыхания, и упругость тела. Его рука скользнула к ее левой груди, легонько
сжала, почувствовала, как бьется ее сердце. Вторая рука поднялась выше и зарылась в волосы. Их
шелковистость он запомнил навсегда.
А потом она отпрянула, с горящим от страсти лицом, одна рука коснулась губ, которые распух-
ли от его поцелуев. Из уголка нижней текла маленькая струйка крови. Ее глаза, широко раскрытые,
не отрывались от его глаз. Грудь вздымалась и опадала, словно после долгого забега. А между ними
пробегали волны, которых ему больше не довелось испытать.
– Хватит. – Голос ее дрожал. – Пожалуйста, хватит. Если ты действительно любишь меня, не
дай мне потерять честь. Я дала слово. Потом может быть что угодно, после выполнения обещания…
если ты все еще захочешь меня…
– Я готов ждать вечно, – ответил он, – и сделать для тебя что угодно, но не отойду в сторону,
чтобы смотреть, как ты уходишь с другим мужчиной.
– Тогда, если ты меня любишь, держись от меня подальше. Пожалуйста, Уилл!
– Еще один поцелуй.
Она тут же шагнула к нему, доверчиво подняла голову, и он понял, что может делать с ней все,
что хочет. Она, по крайней мере в тот момент, не принадлежала себе, она признавала его власть над
ней. Он мог сделать то, что Мартен сделал с его матерью, возникни у него такое желание.
Мысль эта охладила страсть, превратила жаркий костер в раскиданные угли, едва тлеющие в
темноте. Смирение его отца, (
Я знаю об этом два года
) пожалуй, более потрясло Роланда. Как он мог
влюбиться в эту девушку (любую девушку!) в мире, где выживают только жестокие сердца? Как он
мог пойти по пути Мартена? Однако он любил ее.
И вместо страстного поцелуя он легонько коснулся уголка рта, откуда вытекала струйка крови,
почувствовал губами соль, по вкусу не отличимую от его слез, закрыл глаза и задрожал, когда ее
рука погладила ему волосы на затылке.
– Я не хотела причинять боль Олив Торин, – прошептала Сюзан. – Так же, как и тебе, Уилл. Я
многого не понимала, но теперь поздно что-либо исправлять. Но благодарю тебя… ты не взял то, что
мог бы. И я всегда буду тебя помнить. Твои поцелуи. Ничего лучше я не знала. Словно небо и земля
слились воедино.
– Я тоже запомню. – Он наблюдал, как она садится на лошадь, вспомнил ее обнаженные ноги,
мелькнувшие в темноте в ту ночь, когда они впервые встретились. И внезапно понял, что не может
отпустить ее. Протянул руку, коснулся ее сапога. – Сюзан…
– Нет, – покачала она головой. – Пожалуйста.
Он отступил. Не зная, как ему это удалось.
– Это наша тайна. Да?
– Да.
Она улыбнулась… но очень уж грустно.
– Держись от меня подальше, Уилл. Пожалуйста. И я буду держаться подальше от тебя.