149 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
пришел, хотя откуда, от него или из ее сердца, он не знала.
Нечего потакать
ка, прозвучал голос в ее мозгу. Ка
свое возьмет, по-другому не бывает. Если
тебе на роду написано лишиться чести, значит, быть тому. А пока, Сюзан, думай только о себе и
ни о ком больше. Пусть
ка
пытается вынудить тебя отказаться от твоего обещания. Посмотрим,
удастся ли.
– Хорошо, – вырвалось у Сюзан. В положении, в котором она оказалась, любое решение, даже
если цена его – отказ от еще одной встречи с Уиллом, приносила облегчение. – Я буду держать сло-
во. А до
ка
мне никакого дела нет.
В сгущающихся сумерках она повернула Фелицию к дому.
4
На следующий день выпало воскресенье, традиционный день отдыха у ковбоев. Команда Ро-
ланда тоже решила отдохнуть. «Разумеется, мы должны отдохнуть, – обосновывал принятое решение
Катберт, – все равно ведь понятия не имеем, чем занимаемся».
В это воскресенье, шестое после их прибытия в Хэмбри, Катберт отправился на верхний рынок
(нижний был дешевле, но его мутило от запаха рыбы), искал пончо яркой раскраски и старался не
заплакать. Ибо его мать обожала пончо и иногда, когда она скакала на лошади, пончо развевалось на
ветру. У него защемило сердце – так захотелось домой. «Артур Хит», Роландов
ка-мей,
до такой сте-
пени затосковал по маме, что у него влагой заблестели глаза. Да, шутка, достойная Катберта Оллгу-
да.
Он стоял, рассматривая длинный ряд пончо и пледов, заложив руки за спину, как зритель в кар-
тинной галерее (при этом глотая слезы), когда его легонько похлопали по плечу. Обернувшись, Кат-
берт оказался лицом к лицу со светловолосой девушкой.
Катберта не удивляло, что Роланд по уши влюбился в нее. От одного взгляда на нее, даже оде-
тую в джинсы и мужскую рубашку, захватывало дух. Волосы она забрала несколькими кожаными за-
колками, а таких ярко-серых глаз Катберту видеть еще не доводилось. Катберт подумал, что остается
только гадать, как это Роланд умудряется вообще что-то делать, к примеру, чистить зубы. И уж ко-
нечно, девушка эта просто спасла Катберта: сентиментальные мысли о матери как ветром сдуло.
– Сэй. – Большего ему вымолвить не удалось. Она кивнула и протянула ему некий предмет, ко-
торый жители Меджиса называли «маленький карман», точнее – кошелек. Шили их из кожи, места в
них хватало лишь на несколько монет, и пользовались ими по большей части женщины, но не возбра-
нялось носить в карманах и мужчинам.
– Вы это уронили.
– Нет, благодарю вас, сэй. – Кошелек, несомненно, мужской, черный, без вышивки, но он ни-
когда раньше его не видел. И вообще не пользовался кошельками.
– Он ваш. – Она так пристально посмотрела на него, что Катберт испугался, а не прожжет ли ее
взгляд кожу. Ему следовало все понять сразу, но его ослепило ее внезапное появление. А также, при-
ходилось признавать, ее ум. Почему-то от красавиц ничего умного не ждешь. Как правило, красави-
цы далеко не умны. Большего, чем проснуться утром, по разумению Берта, от них и не требовалось. –
Ваш.
– Да, конечно. – Он буквально выхватил у нее кошелек. Почувствовал глупую улыбку, располз-
шуюся по лицу. – Теперь, когда вы сказали об этом, сэй…
– Сюзан. – Губы ее улыбались, но глаза оставались серьезными. – Прошу вас, зовите меня Сю-
зан.
– С удовольствием, примите мои извинения, Сюзан, дело в том, что мои мозги и память, осо-
знав, что сегодня воскресенье, взялись за руки и отправились отдохнуть, убежали, можно сказать,
временно оставив меня без царя в голове.
Так он мог бы тараторить еще целый час (раньше тараторил, Роланд и Ален могли
подтвердить), но Сюзан строго, как старшая сестра, осадила его:
– Мне нетрудно поверить, что вы лишились контроля над вашими мозгами, мистер Хит, или
языком, что болтается под ними… но надеюсь, в будущем вы будете более внимательно пригляды-
вать за вашим кошельком. Доброго вам дня. – И она ушла, прежде чем Катберт успел произнести
хоть слово.