222 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
себя.
В конце концов Мария помогла ей, да благословят боги эту маленькую служанку, которая, воз-
можно, знала куда больше, чем предполагала Сюзан. Именно Мария пошла к Корделии с запиской, в
которой говорилось, что Сюзан проведет ночь в гостевом крыле Дома-на-Набережной. Записку напи-
сала Олив Торин, и, несмотря на всю свою подозрительность, Корделия не смогла принять ее за
фальшивку. Да и не была она фальшивкой. Ее по просьбе Сюзан действительно написала Олив То-
рин, не задав ни единого вопроса.
– Что случилось с моей племянницей? – только и спросила Корделия.
– Устала, сэй. И еще dolor de garganta.
– Болит горло? Накануне Ярмарки? Нелепо! Я в это не верю. Сюзан никогда не болела!
– Dolor de garganta, – бесстрастно повторила Мария, и больше Корделия от нее ничего не доби-
лась. Мария сама понятия не имела о планах Сюзан. Последнюю это вполне устраивало.
Она ушла через балкон, спустившись по лианам винограда, которым заросло северное крыло
дворца, выскользнула через ворота в стене, используемые для хозяйственных нужд. Там ее встретил
Роланд, и после двух минут объятий и поцелуев, до которых нам нет никакого дела. Быстрый понес
их к кладбищу, где уже ждали Катберт и Ален.
3
Сначала Сюзан посмотрела на флегматичного блондина с круглым лицом, которого звали не
Ричард Стокуорт, а Ален Джонс. Потом на второго, который, она это чувствовала, сомневался в том,
что она может помочь, и даже злился на нее, Катберта Оллгуда.
Они сидели бок о бок на поваленном могильном камне, их ноги прятались в тумане. Сюзан со-
скользнула со спины Быстрого и медленно направилась к ним. Они встали. Ален поклонился по обы-
чаю Привходящего мира, выставив ногу вперед.
– Леди, долгих дней…
А закончил фразу второй, тощий и чернявый, с прекрасными черными глазами.
–…и приятных ночей. – Он повторил поклон Алена.
В паре они так напоминали шутов на празднике Ярмарки, что Сюзан рассмеялась. Просто не
сдержала смех. Потом склонилась в глубоком реверансе, расправляя руками воображаемые юбки.
– И вам того же дважды, джентльмены.
Потом они просто смотрели друг на друга, трое молодых людей, не знающих, как продолжить
общение. Роланд не собирался им помогать: сидел на Быстром, наблюдая за ними.
Сюзан шагнула к Алену и Катберту. Она уже не смеялась, в глазах застыла тревога.
– Надеюсь, вы не испытываете ненависти ко мне. Я бы поняла, если бы испытывали… я поме-
шала вашим планам, вклинилась между вами… но я ничего не могла с собой поделать. – Она подняла
руки, протянула их Алену и Катберту, ладонями вверх. – Я его люблю.
– У нас нет ненависти к тебе, – ответил Ален. – Не так ли, Берт?
Какое-то страшное мгновение Катберт молчал, глядя через плечо Сюзан на восковую Демони-
ческую Луну. Она почувствовала, что у нее остановилось сердце. Затем его взгляд вернулся к ее
лицу, и он одарил Сюзан такой ослепительной улыбкой, что сквозь ее голову кометой пронеслась
крамольная мысль: Если бы я встретила этого первым…
– Любовь Роланда – моя любовь. – Катберт взял ее за руки, потянул к себе, и она встала между
ним и Аденом, как сестра меж двух братьев.
– Ибо мы дружны с колыбели и останемся друзьями, пока один из нас не пройдет тропу до кон-
ца и не ступит в пустошь. – Он улыбнулся совсем по-детски. – А может, судя по тому, как все скла-
дывается, мы вместе найдем конец тропы.
– И скоро, – добавил Ален.
– Так давайте перейдем к делу, пока есть время, – предложила Сюзан, – а то тетя Корделия
очень уж плотно меня опекает.
4
– Мы – ка-тет, – объявил Роланд. – Мы – единство из множества.
Он по очереди посмотрел на каждого и не увидел в их глазах возражений. Они прошли в мавзо-