Морозов усмехнулся.
– Понимаю. Как тебе жилось?
– Как всегда. Но все стало гораздо труднее. Охрана границы усилена. Меня поймали один
раз в Швейцарии, другой раз во Франции.
– Почему ты не давал знать о себе?
– Не знаю, что удалось разнюхать полиции. На них иной раз находит. Зачем подвергать
опасности других? Ведь все наши алиби в конце концов не так уж безупречны. Лучше
придерживаться старого солдатского правила: залечь и не шевелиться. А ты ждал писем?
– Я-то не ждал.
Равик посмотрел на него.
– Письма, – сказал он. – Что письма? Какая от них польза?
– Никакой.
Равик достал из кармана пачку сигарет.
– Странно, как все меняется в твое отсутствие.
– Не выдумывай, – возразил Морозов.
– Я вовсе не выдумываю.
– Всегда хорошо там, где нас нет. Вернешься на старое место, и все тебе кажется другим. А
потом принимает прежний вид.
– Иной раз да, а иной раз и нет.
– Ты выражаешься довольно туманно. Но хорошо, что ты так просто ко всему этому
относишься. Сыграем в шахматы? Профессор, мой единственный достойный противник, умер.
Леви уехал в Бразилию – ему там обещали место кельнера. Сегодняшняя жизнь несется
чертовски быстро. Ни к чему не следует привыкать.
– Верно, не следует.
Морозов внимательно посмотрел на Равика.
– Ты меня, кажется, не так понял.
– И ты меня тоже. Не уйти ли нам из этой пальмовой могилы? Я не был здесь три месяца,
но тут по-прежнему воняет кухней, пылью и страхом. Когда тебе надо быть в «Шехерезаде»?
– Сегодня я вообще туда не пойду. У меня свободный вечер.
– Вот и хорошо. – Равик едва заметно улыбнулся. – Вечер светской изысканности, вечер
старой России и больших бокалов.
– Пойдешь со мной?
– Нет. Надо отдохнуть. Несколько ночей подРЯД почти не спал. Во всяком случае
неспокойно. Давай уйдем отсюда и посидим где-нибудь еще часок. Давно этого со мной не
было.
– Как, снова «вуврэ»? – спросил Морозов.
Они сидели за столиком перед кафе «Колизей». – Что с тобой, старина? Ведь вечер только
начинается. Самое время пить водку.
– Ты прав. И все-таки выпьем «вуврэ». Меня это вполне устроит.
– Что с тобой? Возьми хотя бы коньяку.
Равик отрицательно покачал головой.
– По случаю приезда полагается в первый же вечер напиться до чертиков,
– заявил Морозов. – Кому нужен этот героизм – трезво смотреть в лицо печальным теням
прошлого?
– Я вовсе не смотрю им в лицо, Борис. Я просто потихоньку радуюсь жизни.
Равик видел, что Морозов не верит ему, но убеждать не хотелось. Он сидел за столиком у
