XIX
– Она здесь, – сказал Морозов.
– Кто?
Морозов оправил свою ливрею.
– Не притворяйся, будто не понимаешь, о ком речь. Не огорчай твоего отца Бориса.
Думаешь, я не знаю, зачем ты за последние две недели трижды заглядывал в «Шехерезаду»? В
первый раз с тобой было синеокое черноволосое чудо красоты, потом ты приходил один.
Человек слаб – в этом и заключается его прелесть.
– Убирайся ко всем чертям, старый болтун, – сказал Равик. – Я держусь из последних сил, а
ты всячески стараешься унизить меня…
– А тебе хочется, чтобы я вообще ничего не говорил?
– Безусловно.
Посторонившись, Морозов пропустил двух американцев.
– Тогда уходи. Придешь в другой раз.
– Она здесь одна?
– Без мужчины мы не пустили бы сюда даже княгиню. Пора бы тебе это знать. Твой вопрос
порадовал бы самого Зигмунда Фрейда.
– Что ты знаешь о Зигмунде Фрейде? Ты пьян, и я пожалуюсь на тебя распорядителю
«Шехерезады» капитану Чеченидзе.
– Дитя мое, капитан Чеченидзе служил со мной в одной полку. Он был поручиком, а я
подполковником. Он до сих пор не забывает об этом. Можешь жаловаться сколько угодно.
– Ладно. Пропусти меня.
– Равик! – Морозов положил ему на плечи свои огромные руки. – Не будь ослом! Позвони
синеокому чуду и приходи вместе с ним, если уж решил провести вечер у нас. Вот тебе совет
человека, который понимает толк в жизни. Пусть это дешево, зато всегда действует.
– Нет, Борис. – Равик взглянул на него. – Уловки тут ни к чему, да я и не хочу хитрить.
– Тогда ступай домой, – сказал Морозов.
– В пальмовую могилу? Или в свою конуру?
Морозов оставил Равика и поспешил на помощь парочке, искавшей такси. Равик подождал,
пока он вернется.
– Ты разумнее, чем я думал, – сказал Морозов. – Иначе ты давно уже сидел бы у нас в зале…
Он сдвинул на затылок фуражку с золотыми галунами и хотел еще что-то добавить, но тут в
дверях «Шехерезады» показался подвыпивший молодой человек в белом смокинге.
– Господин полковник! Гоночную машину!
Морозов сделал знак шоферу такси, оказавшемуся первым на стоянке, и проводил
подвыпившего гостя к машине.
– Почему вы не смеетесь? – спросил пьяный. – Ведь я назвал вас полковником. Разве это не
остроумно?
– В высшей степени остроумно. А насчет гоночной машины просто великолепно.
Морозов вернулся к Равику.
– Пожалуй, тебе лучше зайти, – сказал он. – Наплевать. И я бы так поступил. Ведь когда-
нибудь это должно произойти. Почему же не сразу? Развяжись с этим делом. Так или иначе.
Если мы перестанем делать глупости – значит, мы состарились.
– Я тоже все обдумал и решил пойти в другое место.
Морозов лукаво посмотрел на Равика.
