Он знал, что она сказала неправду, но не хотел думать об этом. Он вообще не хотел теперь
ни о чем думать. Раньше он бы не поверил, что ее приход успокоит его. Он не понимал, зачем
она пришла и чего хотела. Но неожиданно он почувствовал какое-то странное, глубокое
успокоение. Она была здесь, и этого было достаточно. Что же это такое? – подумал он. –
Неужели я снова теряю самообладание, снова погружаюсь во мрак и попадаю под власть
воображения? Опять в висках стучит кровь, опять на меня надвигается опасность?
– Мне казалось, ты хочешь уйти от меня, – сказала Жоан. – Да ты и хотел! Скажи правду.
Равик молчал.
Она смотрела на него, ожидая ответа.
– Я это знала! Знала! – повторяла она с глубокой убежденностью.
– Дай мне еще рюмку кальвадоса.
– А это кальвадос?
– Да. Разве ты не заметила?
– Нет.
Наливая рюмки, она положила руку ему на грудь, и он вдруг почувствовал, что ему нечем
дышать. Она взяла свою рюмку и выпила ее.
– Да, это действительно кальвадос.
Она снова взглянула на него.
– Хорошо, что я пришла. Знала, что это будет хорошо.
Стало еще светлее. Послышался тихий скрип ставен. Поднялся утренний ветерок.
– Ведь правда хорошо, что я пришла? – спросил она.
– Не знаю, Жоан.
Она склонилась над ним.
– Нет, знаешь. Должен знать.
Он видел над собой лицо Жоан, ее волосы касались его плеч. Знакомая картина, подумал
Равик, бесконечно чужая и близкая, всегда одна и та же и всегда новая. Он видел, что кожа у нее
на лбу шелушится, видел, что она небрежно накрасилась – к верхней губе прилипли кусочки
помады. Он смотрел на ее лицо, заслонившее весь мир, вглядывался в него и понимал, что
только фантазия влюбленного может найти в нем так много таинственного. Он знал – есть более
прекрасные лица, более умные и чистые, но он знал также, что нет на земле другого лица,
которое обладало бы над ним такой властью. И разве не он сам наделил его этой властью?
– Да, – сказал он. – Это хорошо. В любом случае хорошо.
– Я не пережила бы этого, Равик…
– Чего бы ты не пережила?
– Если бы ты ушел от меня. Ушел навсегда.
– Но ведь ты уже решила, что я никогда не вернусь. Ты сама сказала…
– Это разные вещи. Живи ты в другой стране, мне казалось бы, что мы просто ненадолго
расстались. Я могла бы приехать к тебе. Я знала бы, что всегда смогу приехать. А так, в одном
городе… Неужели ты не понимаешь меня?
– Понимаю.
Она выпрямилась и откинула назад волосы.
– Ты не смеешь оставлять меня одну. Ты отвечаешь за меня.
– Разве ты одна?
– Ты отвечаешь за меня, – повторила она и улыбнулась.
Какую-то долю секунды ему казалось, что он ненавидит ее, ненавидит за эту улыбку, за ее
тон.
– Не болтай глупостей, Жоан.
