– А ведь девушек у вас прибавилось, – заметил Равик.
– Да, мы взяли двадцать новых.
– Неужели так хорошо идут дела? Это теперь-то, в июне?
Роланда подсела к нему.
– Дела идут так хорошо, что мы только диву даемся. Люди точно с ума посходили. Днем и
то полным-полно. А уж по вечерам что творится…
– Может быть, погода влияет?
– Погода тут ни при чем. Обычно лето – мертвый сезон. А в этом году словно сумасшествие
какое-то на всех нашло. Посмотрел бы, как бойко торгует бар! Можешь себе представить – даже
французы заказывают шампанское!
– Невероятно.
– Что касается иностранцев, это в порядке вещей. На то ведь они и иностранцы. Но
французы! Больше того – парижане и те пьют шампанское! И, представь, платят! Пьют
шампанское вместе «дюбонне», пива и коньяка! Можешь ты мне поверить?
– Только если увижу собственными глазами. Роланда налила ему кофе.
– А от посетителей прямо отбоя нет! – продолжала она. – Голова идет кругом. Спустишься
вниз – сам увидишь. Зал уже сейчас переполнен. Самая разношерстная публика. Что это вдруг
нашло на людей, Равик?
Он только пожал плечами.
– Старая история об океанском корабле, идущем ко дну.
– Но ведь мы-то не тонем! Наоборот, дела идут блестяще!
Дверь отворилась, и в комнату вошла Нинетта, мальчишески стройная, в коротких
штанишках из розового шелка. У нее было ангельское личико, и она считалась одной из лучших
девиц заведения. Ей шел двадцать первый год. В руках она несла поднос с хлебом, маслом и
двумя горшочками джема.
– Мадам услышала, что доктор пьет кофе, – проговорила она хриплым басом. – Она просит
вас отведать джема ее собственного приготовления.
Нинетта усмехнулась. Ангельский лик исчез, сменившись гримасой озорного уличного
мальчишки. Она поставила поднос на стол и, пританцовывая, вышла из комнаты.
– Вот видишь, – вздохнула Роланда. – Распустились – дальше некуда. Знают, что они нам
нужны.
– Ну и правильно, – заметил Равик. – Когда же еще они смогут себе это позволить?.. Но что
означает этот джем?
– Это гордость мадам. Сама готовит его. В своем имении на Ривьере. Он и вправду хорош.
Попробуй.
– Терпеть не могу джема. Особенно если его варила миллионерша.
Роланда отвинтила стеклянную крышку, взяла лист толстой бумаги, положила на него
несколько ложек джема, гренок и кусок масла. Завернув все это в пакет, она подала его Равику.
– Возьми, – сказала она. – Уж угоди ей! Потом выбросишь. Она обязательно проверит,
отведал ли ты его. Последнее, чем может гордиться стареющая женщина, лишенная всяких
иллюзий. Сделай это хотя бы из вежливости.
– Хорошо, – Равик встал и открыл дверь. – Довольно-таки шумно, – сказал он, вслушиваясь
в гул голосов, музыку, смех и крики, доносившиеся снизу. – Неужели там только французы?
– Нет, конечно, Большей частью иностранцы.
– Американцы?
– В том-то и дело, что не американцы, а немцы. Никогда еще у нас не было так много
немцев. Тебе это не кажется странным?
